Один из мужчин сразу хмыкнул. Второй коротко бросил:
— Не, так не интересно.
Семеныч посмотрел на неё спокойно, почти добродушно, и ответил без повышения голоса:
Давно пора Анька уже брюхатой бы ходить, не 18 лет, а пусть и муж в тебя кончает. Кто последний, тот и папа.
Аня побледнела. Слова «кто последний — тот и папа» ударили сильнее любой угрозы. Она несколько секунд стояла молча, чувствуя, как внутри всё обрывается. Потом очень тихо, почти беззвучно выдохнула:
— Хорошо...
Семеныч кивнул, удовлетворённый.
В номере Семеныч закрыл дверь на защёлку, достал телефон и сразу приказал:
— Раздевайся. Быстро. Полностью. И встань посередине комнаты.
Аня сняла одежду. Семеныч кивнул одному из мужчин — тот тоже включил запись. Оба телефона были направлены на неё.
— Раком. Руки на кровать. Ноги шире.
Он подошёл сзади, грубо развёл ей ягодицы пальцами до предела и держал, пока оба снимали крупным планом.
— Смотрите. Заводская бухгалтерша. Жопа ещё плотная, дырка узкая. Сейчас будем растягивать. Можно и сюда потом.
Потом он резко перевернул её на спину, подхватил под колени и заставил прижать их к груди. Сам двумя пальцами растянул половые губы так сильно, что вход полностью открылся — розовый, влажный, слегка припухший после вчерашнего.
— Вот главная дырка. Вчера я её уже разъебал. Видите, губы отвисли, дырочка шире стала? Раньше была аккуратная. Теперь — после меня. Сейчас сделаем ещё шире.
Один из мужчин снимал, тихо посмеиваясь:
— Пизда уже как у дешёвой шлюхи. А ещё вчера, небось, только муж ебал.
Семеныч наклонился к её лицу и приказал жёстко:
— Смотри в камеру. И скажи, чья ты пизда. Грязно. Полностью.
Аня молчала. Он шлёпнул её по внутренней стороне бедра.
— Говори.
Голос у неё дрожал, но уже был мокрый от возбуждения:
— Я шлюха... хочу чтобы вы все в меня кончили... моя дырка для вас... можете делать что хотите...
Семеныч заставлял её повторять это в разных позах: на четвереньках с задницей в камеры, сидя с ногами за головой, стоя согнувшись и сама раздвигая себе губы пальцами. Каждый раз, когда она произносила грязь про себя, её пизда предательски сжималась и текла сильнее. Стыд жёг до слёз, но возбуждение било волнами — от собственных слов, от щелчков камер, от того, как трое мужчин смотрят на неё как на вещь.
В конце Семеныч поставил её на колени перед ними, заставил открыть рот и сказал в камеру:
— Хватит показывать товар. Теперь будем пользоваться. И всё запишем. Кто первый лезет в эту бухгалтерскую пизду? Аня стояла на коленях, красная, с мокрыми глазами и ещё более мокрой пиздой. Камеры продолжали снимать. Семеныч уже расстёгивал ремень, когда она вдруг тихо, сорвавшимся голосом сказала:
— Ебите... только потише. Стены тонкие. Соседи услышат.
Семеныч замер на секунду, потом низко усмехнулся.
— Сама просит. Слышали, мужики? Бухгалтерша уже не терпит.
Один из мужчин хрипло ответил:
— Потише так потише..
Семеныч подошёл к ней, поднял за подбородок и сказал спокойно:
— Раз просишь — будем ебать. Но раз стены тонкие, будешь стонать в подушку.. Поняла?
Аня кивнула. Голос совсем сел:
— Поняла... только начните уже меня муж ждет в столовой.
Один из мужчин лёг на кровать. Семеныч кивнул Ане:
— Садись на него. Лицом ко мне.
Аня послушно перекинула ногу и медленно опустилась. Тонкий но очень длинный член вошёл в неё с мокрым звуком у уперся острой залупой прямо в матку. Она тихо всхлипнула и сразу прикусила губу — стены тонкие. Мужчина снизу схватил её за бёдра и начал коротко двигать тазом вверх.
Жена с другом