всё равно смотрела на меня... я чувствовал не ревность. Чувствовал, что ты моя сильнее, чем когда-либо. Потому что ты могла всё это принять — и всё равно осталась со мной. Не ушла в это. А прошла через это и вернулась.
Он свернул на обгон, потом снова выровнял скорость.
— Мне нравилось смотреть. Мне нравилось, когда ты подходила и брала меня в рот между ними. Мне нравилось знать и видеть все.
Они уже въезжали в город, когда Аня заговорила снова.
— Саш, мы же работаем все на одном заводе. Я в бухгалтерии, ты в IT, он на проходной. Это не санаторий. Здесь всё рядом.
Саша кивнул, не отрывая глаз от дороги.
— Знаю. Каждое утро буду проходить мимо него. И ты тоже.
Аня помолчала, потом сказала тише:
— А если он захочет... на работе? В какой-нибудь подсобке, или после смены, когда никого. Что мы будем делать?
Саша несколько секунд молчал. Потом ответил ровно, но жёстко:
— Если он предложит тебе на заводе — ты сразу говоришь мне. Не ему. Мне. Мы не будем делать ничего за спиной друг друга. Особенно там.
— А если мне самой вдруг захочется? — спросила Аня
Время покажет, ответил Саша.
Вернувшись домой, Аня узнала что бееменна. Две полоски.
Положила тест Саше на стол.
— Беременна.
Саша посмотрел. Улыбнулся.
— Рад. Ребёнок будет нашим.
Аня кивнула. Больше не спрашивала.
Они вышли на работу. Семёныч сидел на проходной. Работал здесь давно.
Первые дни просто кивали друг другу.
В среду в обед Семёныч остановил Сашу у турникета.
— Санёк. На минуту.
Отошли в сторону.
Семёныч сказал прямо:
— Хочу Аню. Сейчас. В коптёрке. На обед. Ты не против?
Саша молчал несколько секунд.
— Она знает?
— Ещё нет. Спрашиваю сначала тебя.
Саша посмотрел на него.
— Спроси у неё. Если согласится — не против. Но быстро и чтобы ни кто не знал из заводских.
Семёныч кивнул.
— Хорошо.
Он развернулся и пошёл звонить Ане.
Семёныч позвонил Ане прямо с проходной.
— Спустись. Коптёрка. Сейчас. Саша не против, если ты согласна.
Аня молчала несколько секунд.
— Иду.
Она вышла из бухгалтерии, спустилась по лестнице, прошла мимо турникетов. Семёныч уже ждал, открыл дверь коптёрки, втянул её внутрь и закрыл на защёлку.
Тесно. Пахло табаком и пылью. Один стул, стол, старый чайник.
Семёныч сразу прижал её к стене.
— Соскучилась?
— Да.
Он задрал юбку, стянул трусы вниз, сунул руку между ног.
— Мокрая. Хорошо.
Расстегнул брюки, достал уже твёрдый член, развернул её лицом к столу, нагнул и вошёл сразу до конца. Аня упёрлась руками в край стола и тихо застонала.
Семёныч начал двигаться жёстко, коротко, глубоко. Одной рукой держал её за бедро, другой сжал грудь через блузку.
— Сжимаешь... всё такая же. Любишь, когда быстро и грязно на работе?
— Люблю... — выдохнула Аня.
Он ускорился. Мокрые шлепки были слышны даже сквозь тонкие стены. Аня кусала губу, чтобы не стонать громко. Семёныч наклонился к её уху:
— Буду кончать внутрь. Как тогда. Хочешь?
— Хочу...
Он вжался до упора, зарычал сквозь зубы и начал изливаться — густо, пульсируя глубоко. Аня чувствовала, как горячее заполняет её. Сама кончила следом — коротко, сильно, сжавшись вокруг него.
Семёныч ещё несколько раз медленно двинул, выдавливая остатки, и вышел. Из неё сразу потекло. Он развернул её к себе, вытер головкой по губам и тихо сказал:
— Хорошая.
Аня поймала дыхание. Потом смотрела ему в глаза и сказала прямо:
— Я беременна.
Семёныч замер на секунду.
Семёныч молча кивнул. Провёл ладонью по её животу поверх юбки.
— Понял. Тогда буду аккуратнее.
Семёныч закурил. Выпустил дым и сказал спокойно:
— Светка тоже. И её подруга. После санатория обе беременные. У той уже будет третий. А ты первый.
Он провёл ладонью по её животу поверх юбки. Потом наклонился и коротко поцеловал.
Бухгалтерия. Часть 2