В квартире пахло тем же одеколоном. Он провёл меня прямо к дивану и указал на маленький чёрный пакет, лежащий на подушке.
— Это тебе. Открой.
Я отодвинул бумагу. Внутри лежали чёрные кружевные трусики — тонкие, женственные, такие, что едва что-то прикрывали, — и подходящий мягкий бюстгальтер с маленькими бантиками на лямках. Лицо вспыхнуло так быстро, что закружилась голова.
— Маркус... я не могу...
— Можешь и будешь. — Голос оставался спокойным, почти терпеливым. — Иди в ванную. Надень. Остальную одежду оставь там. Хочу увидеть свой подарок на этом мягком тельце.
Я застыл на секунду, сердце колотилось. Потом страх того, что будет, если откажусь, сдвинул ноги. В ванной я медленно разделся, глядя на отражение — бледный, пухлый, мягкий живот, широкие бёдра, эти постыдные пухлые припухлости на груди, что никогда не исчезали, сколько бы я ни пытался их спрятать. Бюстгальтер был чуть тугим по ленте, но чашечки идеально обхватывали жировую плоть, поднимая и формируя её во что-то, почти похожее на настоящее. Кружевной край обрамлял мягкие холмики. Соски уже жёстко упирались в тонкую ткань.
Трусики были хуже. Передний мешочек едва вмещал мой маленький мягкий член; тонкое чёрное кружево туго натягивалось на нём, а сзади была узкая полоска ткани, исчезавшая между пухлыми ягодицами, резинка врезалась в мягкую плоть. Когда я повернулся боком, видел полный изгиб задницы, обрамлённый лямками, то, как стринги делали всё ещё более девичьим и доступным.
Я вышел, скрестив руки на груди, лицо горело. Маркус уже сидел на диване, спортивные штаны спущены до бёдер, толстый член тяжёлым и наполовину твёрдым лежал на животе. Он оглядел меня с ног до головы и издал низкий грязный смешок.
— Бля. Эти маленькие сиськи красиво сидят в этом бюстгальтере... а эта жирная задница глотает стринги. Повернись. Медленно.
Я повернулся, чувствуя воздух на почти голых ягодицах. Маркус протянул руку и зацепил палец под тонкую полоску ткани между ягодицами, оттягивая её в сторону, чтобы увидеть мягкую розовую дырочку, которую уже присвоил. Он дал одной ягодице твёрдый шлепок, от которого она затряслась.
— Идеально. Иди сюда.
Он потянул меня за бёдра на диван, пока я не сел верхом на его колени, колени по обе стороны от его толстых бёдер. Кружево трусиков тёрлось о горячую длину его члена. Большие руки сразу пошли к бюстгальтеру, сжимая и поднимая мягкие холмики, большие пальцы гладили жёсткие соски сквозь тонкие чашечки.
— Они теперь мои. Посмотри, как они сидят в этом красивом бюстгальтере. Созданы для этого. — Он наклонился и пососал один сосок сквозь кружево, зубы скользнули, язык порхал, пока я всхлипывал и беспомощно покачивался против него. Потом переключился на другую сторону, оставляя мокрые пятна на обеих чашечках, пока руки скользили вниз, обхватывая задницу, широко раздвигая ягодицы, так что стринги глубже врезались в расщелину.
— Встань на колени. Покажи, что этот рот всё ещё помнит, для чего он.
Я сполз между его ног. В ту же секунду, как колени коснулись ковра, он спустил пояс кружевных трусиков ниже, так что маленький член выскочил, уже наполовину твёрдый и подтекающий. Маркус обхватил рукой затылок и направил лицо к своему члену. Я открыл рот без приказа, беря толстую головку, пробуя чистую соль его. Он позволил мне сосать некоторое время — медленными глубокими движениями, от которых я давился, — пока одной рукой играл с мягкими сиськами, всё ещё заключёнными в бюстгальтер, щипая соски сквозь кружево, пока бёдра дёргались.
— Хорошая девочка. Держи эти красивые глаза на мне. Соси так, будто
У подружки в гостях