Когда он был полностью твёрдым и блестел от слюны, он снова поднял меня, развернул и согнул через подлокотник дивана. Он оттянул стринги в сторону, плюнул на дырочку и без предупреждения вогнал два толстых пальца. Я вскрикнул, растяжение жгло даже через несколько дней.
— Всё ещё тугая. Всё ещё жадная. — Он раздвинул пальцы ножницами, потом добавил третий, растягивая меня, пока другая рука протянулась под и сжала одну кружевную сиську. — Эта маленькая киска моя. Скажи.
— Она твоя, — прошептал я, голос сорвался.
Он пристроился и вошёл медленно, но непреклонно. Жирная головка прошла мимо кольца, потом толстый ствол погружался всё глубже и глубже, пока бёдра не прижались вплотную к мягким ягодицам, а кружево стрингов не оказалось зажатым между нами. Я всхлипывал в подушку дивана, наполненность ошеломляла, лямки бюстгальтера врезались в плечи, пока мягкое тело тряслось с каждым глубоким толчком.
Маркус трахал жёстко с самого начала — длинными мощными движениями, от которых диван скрипел, а пухлые сиськи подскакивали внутри дешёвого бюстгальтера. Одна рука оставалась сжатой в моих взъерошенных волосах, другая чередовала шлепки по заднице и дотягивалась, чтобы дрочить маленький член сквозь кружево. Он называл меня каждым именем, от которого живот скручивался, а член подтекал: сисси, белая сучка, мягкая маленькая девочка, красивая кружевная шлюха. Каждый раз, когда он вгонял до конца, он растирался о меня, чтобы я почувствовал каждый толстый дюйм.
Когда он приблизился, вышел, снова развернул меня и толкнул на колени.
— Открой. Хочу кончить на эти мягкие сиськи на этот раз.
Я едва успел открыть рот, прежде чем первая густая струя расписала чёрные кружевные чашечки, потом подбородок, губы, мягкие верхние изгибы груди. Он гладил сквозь это, покрывая бюстгальтер и обнажённую кожу, пока кружево не стало полупрозрачным и липким. Потом снова толкнул головку между губ.
— Вылижи. И яйца тоже. И дрочи свою маленькую письку. Ты ведь любишь дрочить, да? Сосать и лизать любишь... Толстый гомик в женских кружевах. Хочу, чтобы ты кончил в этих красивых трусиках.
Я послушно сосал и лизал, язык работал по чувствительной головке и спускался к тяжёлым яйцам, пока мягкая рука дрочила маленький подтекающий член. Кружево бюстгальтера промокло на сосках. Стринги всё ещё были оттянуты в сторону, дырочка открыта и капала. Это не заняло долго — может, двадцать отчаянных движений. Оргазм ударил жёстко и внезапно, тонкие струи брызнули в чёрный кружевной мешочек, промачивая переднюю часть трусиков, пока я стонал вокруг его яиц.
Маркус наблюдал за всем этим с тёмной удовлетворённой улыбкой, одна рука всё ещё покоилась на затылке.
— Вот моя девочка. Посмотри на себя — лицо грязное, сиськи грязные, маленькая пиписька грязная в кружеве. Ты пойдёшь домой в этом под одеждой. А завтра вернёшься в них. Понял?
Я кивнул, всё ещё на коленях, язык всё ещё медленно его вылизывал, липкий бюстгальтер и промокшие трусики прилипали к мягкому телу. Стыд горел так глубоко, что почти казался принадлежностью. И где-то под ним я уже знал, что завтра вернусь, всё ещё боясь, что будет, если не... и всё ещё желая этого.
***
Неделю спустя это уже ощущалось рутиной.
Я был на четвереньках на чёрном кожаном диване Маркуса, чёрный кружевной бюстгальтер врезался в мягкие плечи, подходящие стринги оттянуты в сторону, так что тонкая полоска ткани была зажата между пухлыми ягодицами. Взъерошенные каштановые волосы свисали на лицо, пока я медленно двигал ртом по его толстому члену, влажные звуки моего сосания наполняли тихую квартиру. Я больше не был на полу. Маркус любил эту позу — колени утопали в подушках рядом с его бедром, спина выгнута, задница высоко
Подруга