Он приставил головку к её входу и одним жёстким толчком вошёл до конца. Настя вскрикнула, запрокинув голову. Стенка была холодной, его руки — горячими, а член — просто огромным. Он начал двигаться сразу жёстко, без прелюдий, вбивая её в стену так, что с полок сыпались сувениры. Настя цеплялась за него, обхватывала ногами, кусала плечо через футболку.
— Блядь... да... сильнее...
Макс рычал ей на ухо, трахая безжалостно. Каждый толчок выбивал из неё сдавленный стон. Стринги всё ещё болтались на одном бедре, туфля с одной ноги так и не снялась и теперь бесполезно болталась в воздухе. Настя чувствовала, как её соски трутся о его футболку, как его яйца шлёпают о её мокрую задницу, как внутри всё сжимается от приближающегося оргазма.
И тут она почувствовала это.
Газ.
Предательский, подлый, накопленный за весь вечер от волнения и той самой арабской музыки, которая почему-то ассоциировалась у неё с плохим шашлыком. Она попыталась сдержать. Сильно. Очень сильно. Но Макс в этот момент особенно глубоко вошёл и слегка приподнял её, меняя угол. > Чаровница: Звук вышел громкий. Мокрый. Неприличный. И совершенно недвусмысленный.
Они оба замерли.
Настя похолодела. Макс медленно отстранился, всё ещё будучи глубоко внутри неё, и посмотрел в глаза.
— Это... тоже часть номера? — очень тихо спросил он.
Настя закрыла лицо руками.
— Убей меня. Пожалуйста. Просто убей.
Макс стоял несколько секунд... и вдруг тихо засмеялся. Сначала сдержанно, потом всё громче. Он уткнулся лицом ей в шею и трясся от смеха, продолжая при этом медленно двигаться внутри неё короткими толчками.
— Блядь, Настя... ты... ты невозможная.
— Я опозорилась на весь мир, — простонала она ему в плечо. — Я хотела быть сексуальной, а получилась клоун с сиськами и... газами.
— И это самое горячее, что со мной случалось за последние годы, — честно сказал он и снова начал трахать её по-настоящему. Жёстко, глубоко, с теми самыми шлепками кожи о кожу. — Ты падаешь, теряешь бельё, пердишь мне на член, и я всё равно хочу тебя так, что сейчас кончу.
Настя всхлипнула от смеси стыда и возбуждения. Её тело предательски сжалось вокруг него. Макс ускорился, вбивая её в стену так, что гирлянда на стене замигала. Она кончила первой — громко, с дрожью во всём теле, с бессвязными ругательствами и ещё одним маленьким, уже совсем тихим пуком, который оба сделали вид, что не услышали. Макс последовал сразу за ней, заливая её изнутри горячими толчками, низко рыча ей в ухо.
Они стояли так ещё долго, тяжело дыша. Потом Макс осторожно опустил её на ноги. Настя покачнулась — одна туфля всё ещё была на ней, стринги болтались на лодыжке, грудь блестела от пота, а по внутренней стороне бедра медленно стекала белёсая капля.
— Итак, — сказал Макс, заправляя член обратно в джинсы. — Оценка за танец: десять из десяти. За артистизм. И за неожиданные звуковые эффекты.
Настя ударила его кулаком в плечо, но слабо.
— Если ты кому-нибудь расскажешь...
— Я никому не расскажу. Но в следующий раз я хочу полный номер. С падениями. И желательно снова на мои колени лицом.
Она посмотрела на него снизу вверх — растрёпанная, красная от стыда и оргазма, с одной сиськой всё ещё чуть примятой от стены — и вдруг рассмеялась. По-настоящему. До слёз.
— Идиот. Ладно. Но в следующий раз ты будешь танцевать. И я куплю тебе такие же туфли.
Макс наклонился и поцеловал её — уже мягко, с улыбкой на губах.
— Договорились. А пока... может, дотанцуем на диване? Без музыки. Я обещаю не смеяться.
Ангелы тоже люди