подол задрался, и я мог разглядеть краешек бежевых трусиков. До потолка она, конечно, не доставала – при ее-то метр пятьдесят, но сиделось ей, судя по всему, тоже несладко.
Тетя Соня устроилась за рулем, лихо подкрутила зеркало заднего вида, подмигнула нам в него с каким-то задорным энтузиазмом и с характерным хрустом повернула ключ зажигания. Двигатель кашлянул, чихнул и наконец заурчал, подрагивая всем своим маленьким кузовом. Мы тронулись. Проехав с десяток километров по еще более-менее приличному городскому асфальту, мы свернули на нашу знаменитую проселочную дорогу, которая скорее напоминала лунный пейзаж, изъеденный кратерами. Началось самое веселое: ухабина за ухабиной, машину кидало, подбрасывало и бросало из стороны в сторону. Мама с тетей о чем-то переговаривались, а я, чтобы уберечь голову от постоянных стуков о потолок, раздвинул пошире колени и постарался сползти посильнее вниз. В результате мама оказалась прямо на моей ширинке. А на мне, кстати, были только тонкие боксерские шорты, которые я носил не только на тренировку, просто потому что удобно, даже без трусов – не до условностей в такую жару.
Под давлением ее упругого, сочного зада, которое плясало и подрагивало на каждой кочке, и из-за бесконечной, сумасшедшей тряски, мой член начал предательски оживать. Он постепенно наливался кровью, становясь все тверже и тяжелее, выпирая бугром и отчаянно натягивая тонкую ткань шорт своим немаленьким размером. Было дико стыдно и чертовски возбуждающе одновременно. Я буквально чувствовал телом каждый ее вдох, каждое движение, и был уверен на все сто, что мама через все эти слои одежды отлично чувствует, как мой твердеющий инструмент упирается ей прямо в промежность, настойчиво напоминая о себе.
И вот тогда случилось невероятное. Я ощутил, как она, будто случайно, попыталась слегка приподняться, но на очередной колдобине снова плюхнулась на меня, и в этот раз ее бедра раздвинулись чуть шире. Это был уже не случайный сдвиг, а вполне осознанное, пусть и осторожное движение. Мой напрягшийся до предела дружок мгновенно оказался в идеальной, горячей ловушке – зажат между ее упругих, сильных, спелых бедер, уткнувшись самым кончиком во что-то невероятно мягкое, теплое и невыразимо соблазнительное.
Не могло быть никаких сомнений – это ее киска, ее самая что ни на есть настоящая пизда, скрытая под тонким барьером из платья и трусиков. Самое безумное было в том, что мама в это самое время абсолютно спокойно и даже слегка оживленно продолжала болтать с тетей Соней о каких-то кабачках и кустах клубники, так что та, увлеченная дорогой и разговором, ровным счетом ничего не замечала. А машину тем временем трясло и бросало как сумасшедшую, и мой хуй от каждого толчка и вибрации становился все тверже, буквально каменея у нее между ног. И на одной особенно здоровенной ухабине нас так мощно подбросило и тут же швырнуло вниз, что мой член, словно штурмовой таран, преодолевая сопротивление всех этих тканей, с силой врезался прямо в ее щель! Не на сантиметр, а на целую вечность, как показалось мне в тот момент.
Мама ойкнула и замерла. Замерла на несколько секунд, став совершенно неподвижной у меня на коленях. Я даже почувствовал, как напряглись мышцы ее спины. Но тут же, взяв себя в руки, она сделала глубокий вдох и продолжила фразу, которую, должно быть, забыла на полуслове от неожиданности, будто ничего такого и не произошло. Но я-то чувствовал! Сквозь все преграды я почувствовал, как по ткани ее трусиков расползлось теплое, влажное пятно – она потекла. Вот с этого самого момента все и понеслось окончательно и бесповоротно.
Мой член, будто получив официальное приглашение, теперь не просто
Пусть вылупаются!