понимал, что секунда промедления – и она опомнится, оттолкнет меня, и этому безумию придет конец.
Я не дал ей этой секунды, чувствовал, что для неё же будет лучше, если просто хорошенько выебу её. Не дав маме вымолвить ни слова, вытащил свою правую руку из-под ее трусиков, с пальцами, блестящими от соков. Вцепившись в тонкое кружево, я одним резким, уверенным движением спустил ее трусики вниз, до самых колен. И вот она, вся, передо мной. Ее упругая, идеально круглая попка, светлая в отличие от загоревшего тела, и та самая смуглая, вся влажная и приоткрытая от возбуждения щель между ног, с аккуратными темными волосками. Она снова обернулась, уже полностью, и посмотрела мне прямо в глаза. Ее взгляд был огненным. В нем читалось все: и панический страх, и жгучий стыд, но главное – пылающая, всепоглощающая, дикая похоть, которая уже затмила собой все остальное. Она молчала, и это молчание было красноречивее любых слов.
Я направил свой пульсирующий, готовый к взрыву член к ее пизде. Головка уже коснулась скользких, распухших губ и я готов был начать входить, как в этот самый момент колесо снова угодило в чудовищную ухабину. Нас мощно подбросило и тут же швырнуло вниз. Этот толчок был сильнее всех предыдущих. Мама всем своим весом обрушилась на меня, и я почувствовал, как упругая головка хуя с силой раздвигает ее нежные, бархатистые, но такие сопротивляющиеся губы и проваливается внутрь, в обжигающе-влажную, невероятно тугую плоть. Это было похоже на погружение в раскаленный, живой шелк.
Отступать было поздно. Пусть и ещё не до конца, но я уже был в ней. Мама тихо, сдавленно ахнула, ее глаза закатились, и она вся разом обмякла, полностью опустившись на меня, приняв в свои недра добрую половину моих двадцати с лишним сантиметров. До этого дня я как-то не рассматривал мамку в качестве женщины, а сейчас просто не мог понять, почему я был таким слепцом. Ее фигура была просто конфетка, а пизденка – ну прямо как у молоденькой, нетраханной девчонки, узенькая, упругая и невероятно сочная, гораздо туже, чем у моей бывшей одноклассницы, с которой я встречался ещё весной. Как отец мог уйти от такого? Мы оба тяжело, прерывисто дышали, пытаясь совладать с охватившими нас чувствами – шоком, стыдом и пьянящим экстазом. К счастью, дикий рев мотора, дребезжание кузова и грохот колес по камням надежно заглушали наши стоны и прерывистое сопение.
А вскоре дорога сменилась с рытвин и ухабов, на плавные подъёмы и спуски, которые периодически разбавлялись кочками. И вот, под такой ритм, мы начали трахаться по-настоящему. Уже не через ткань, а кожей к коже. Медленно, сначала очень осторожно, в такт покачиваниям машины. Она слегка приподнималась на моем члене, и я чувствовал, как ее влагалище с неохотой отпускает его, чтобы затем снова жадно поглотить целиком, до самого основания. Я чувствовал каждую складочку ее внутренностей, каждое ее мышечное напряжение, каждый вздох и трепет. В голове пронеслась невероятно возбуждающая мысль о том, что из этого же самого влагалища я сам когда-то появился на свет, а теперь оказался вновь в этой мягкой, сочной и такой родной глубине матери. Я реально чуть не кончил от одной только этой мысли! Она вся сжималась вокруг хуя своего сына, как перчатка. А мои руки сами потянулись к груди. И в этот момент я вновь порадовался, что мы были почти полностью скрыты от взгляда тёти сиденьем и горой вещей. Я обхватил ее за торс и сквозь тонкую, теперь совсем мятую ткань платья принялся мять небольшие, но очень
Случайный гость