купание, ужины, баня, обсуждение границ, наблюдение за собственными реакциями. Если вечер вчетвером стал для вас первым шагом, то встреча с Мариной и Олегом может стать вторым. Шестеро — уже сложнее. Там больше зеркал, больше ревности и больше возможностей потерять друг друга из виду.
Сергей кивнул.
— Вот именно этого я и опасаюсь.
— И правильно, — сказал Артём. — Здоровая ревность не враг. Она сигнал. Вопрос в том, станете ли вы её слушать или позволите ей всё сжечь.
После завтрака разговор естественным образом разделился. Светлана предложила Елене пройтись по саду, а Артём кивнул Сергею в сторону кабинета.
— Нам тоже стоит кое-что обсудить.
Сергей насторожился, но пошёл за ним.
Кабинет находился в глубине дома. Тёмные стеллажи, кожаные кресла, письменный стол, на стенах — чёрно-белые фотографии моря. Артём закрыл дверь, но не стал сразу садиться.
— Сергей, я скажу неприятную вещь. Организация такого отдыха стоит денег. Не потому, что кто-то покупает людей. Речь не об этом. Нужны номера, приватность, перелёты, трансферы, бронирование, безопасность. Нужно учитывать и время тех, кто будет участвовать.
Сергей сухо усмехнулся:
— Я уже понял, что это не кружок по интересам в районном Доме культуры.
— Хорошо, что у тебя нет иллюзий.
— Назови сумму.
Артём назвал.
Сергей молча посмотрел на него. Сумма была серьёзной, но не фантастической для двух недель закрытого, тщательно организованного отдыха.
— За что конкретно? — спросил он.
— Два номера повышенной категории для вас и для нас. Позже — отдельные номера для Марины и Олега и для ребят. Закрытые зоны, баня, катер на один или два дня, ужины, трансфер. Плюс компенсация участникам за время и соблюдение конфиденциальности. Все взрослые и понимают возможные риски.
Сергей прошёлся по кабинету.
— Мне неприятна сама мысль, что рядом с желаниями моей жены появляется прайс.
Артём не стал сразу спорить.
— Понимаю. Но альтернатива — хаос, случайные люди и неконтролируемые обстоятельства. Ты платишь не за Елену и не за доступ к ней. Ты платишь за структуру, безопасность и возможность в любой момент закрыть дверь.
Сергей остановился у окна.
— А если я скажу, что мне нужно время подумать?
— Значит, подумаешь. Любое давление сейчас всё разрушит.
Сергей повернулся к нему:
— Ты слишком хорошо говоришь.
— Это тебя раздражает?
— Да. Потому что иногда мне кажется, что ты можешь убедить человека почти в чём угодно.
Артём выдержал его взгляд.
— Поэтому тебе и нужно сохранять критическое отношение. Я не твой наставник и не хозяин ситуации. Ты муж Елены. Главная связь — между вами. Если она начнёт слабеть, всё придётся остановить.
Сергей помолчал.
— Я соглашусь оплатить организацию. Но при одном условии: я участвую в обсуждении сценария. А не узнаю о нём после того, как вы всё решите.
— Согласен.
— И ещё: никаких манипуляций со мной.
Артём чуть прищурился.
— Что именно ты называешь манипуляцией?
— Подталкивание к тому, чего я сам не хочу, под видом раскрепощения.
— Разумная граница.
Тем временем Елена и Светлана шли по дорожке вдоль бассейна. Утреннее солнце уже поднялось выше, и вода отливала голубым стеклом.
Елена была в лёгком платье, ещё немного сонная, с распущенными волосами. После ночи в ней появилась особая мягкая, сияющая красота — не внешняя, не нарядная, а внутренняя. Она словно перестала прятать собственное тело от самой себя. Движения стали плавнее, взгляд — глубже, губы — чуть живее.
Светлана заметила это и сказала:
— Ты сегодня другая.
— В хорошем смысле?
— В очень хорошем. В тебе появилась женщина, которая позволила себе хотеть.
Елена смутилась, но не стала отрицать.
— Я всю жизнь думала, что желание должно быть аккуратным. Уместным. Не слишком громким.
— Оно у тебя долго молчало. Теперь, конечно, заговорило громче.
Как я делал глубокий минет взрослому мужчине