— Не важно, что это, – хмуро заметил сын, – важно только то, что мне страшно одному в комнате.
— Не думаю, то это хорошая идея, но... – Анна улыбнулась уголками губ и откинула одеяло: – Ладно, залезай. Только на бочок и сразу спать – договорились? И не разбуди отца.
Максим буркнул что-то нечленораздельное и проворно залез на кровать. Он лёг на бок, обняв маму рукой и ногой, натянув на себя одеяло до самого подбородка.
— Тебе так удобно? – с сомнением тихо спросила Анна, чувствуя голову сына, лежащую на своей груди. Его ногу она мягко убрала со своих бёдер: эта поза была слишком двусмысленна.
Видимо Максим кивнул: Анна почувствовала движение по соску через ткань сорочки. Она обняла сына, пытаясь уснуть на спине, что не делала почти никогда.
Мы часто жертвуем собственным удобством ради тех, кого любим: ради детей, собак и котов.
Максим лежал головой на одной груди Анны, положив другую руку на вторую грудь. Если бы это был не её родной сын – можно было бы подумать, что это начало прелюдии. Анна отнеслась к этому относительно спокойно: она кормила его грудью почти до трёх лет, да он и потом частенько видел её грудь обнажённой – Анна не понимала, почему нужно скрывать от сына то, чем он пользовался с самого рождения.
ерез некоторое время Анна почувствовала, как дрогнули пальцы сына и зашевелились: несколько из них попали под ворот сорочки и замерли, коснувшись соска.
Он отвердел от внезапного прикосновения, а когда пальцы Максима ухватили его и мягко пожали – вообще встал самым непристойным образом. Анна затаила дыхание и покосилась на сына: он сладко спал, причмокивая во сне, словно сосал её грудь, как когда-то, в глубоком детстве.
Анна, хотела поправить сорочку, чтобы убрать руку сына со своей обнажённой груди, и осторожно потянула за ткань, как вдруг Максим накрыл сосок ладонью и стал щупать её грудь равномерными, волнующими движениями. Анна быстро бросила взгляд на сына: он продолжал спать или... очень умело притворялся.
Анна чувствовала себя очень глупо и, одновременно, ей нравилось происходящее. Было в этом нелепом сонном массаже что-то запретное, а потому – невообразимо приятное. Поддавшись ощущениям, Анна медленно стянула ткань сорочки с другой груди, на которой покоилась голова сына. Она оглядела себя и вдруг испугалась не на шутку: лежит в кровати рядом со спящим мужем, голая по пояс, а рядом лежит её сын, который... который...
Анна охнула и прикусила нижнюю губу. Максим, который лежал щекой на её груди, пошевелил губами, нащупал сосок, который был возбуждён не меньше первого, и взял его в рот. Анна замерла. И то же мгновение сын начал сосать грудь: похоже, проснулись его базовые инстинкты. Анна быстро посмотрела на мужа: он спал без задних ног, ничего не видя и не слыша вокруг.
Анна закрыла глаза и отдалась ощущениям. Это было так приятно, когда сосут твою грудь, одновременно лаская другую, что между ног у Анны зашевелилось желание: половые губы стали сокращаться, и она потекла. Непроизвольно опустила руку вниз, прошлась растопыренными пальцами по заросшему лобку, и погрузилась в горячую глубину.
Круговые движения становились всё быстрее, Анна даже застонала, но, быстро спохватившись, заткнулась, тяжело дыша и глядя на невозможную картину перед собственными глазами: она мастурбирует при сыне, который ничтоже сумняшеся сосёт её грудь и наминает вторую.
Совершенно безумная мысль пронзила голову Анны: она потом кляла себя за это всю жизнь, но – в ту ночь, в то мгновение, ей казалось, что она всё делает правильно, и что для наслаждения нет и не может быть никаких
МОНОЛОГ ПРЫЩАВОГО КАДЕТА