Осенний вечер в небольшой, но уютной трёхкомнатной квартире на окраине Москвы выдался не по сезону тихим и тёплым. За окном медленно гасли огни высоток, в темнеющем дворе растворялись голоса людей, спешащих домой, затихал шум автомобилей, встававших на ночную стоянку, а в гостиной уютно горел торшер, отбрасывая мягкий золотистый свет на кожаный диван и низкий журнальный столик.
Анна Сергеевна сидела на диване, поджав под себя ноги, в любимом домашнем халате из тонкого шёлка, расписанном в китайском стиле: с золотыми драконами и красными иероглифами, восточной вязью сбегавшими по бедру хозяйки. Сами производители китайского халата, сделанного в подвалах Одессы на Малой Арнаутской, даже под пытками не смогли бы толком пояснить, что было написано на ткани китайским алфавитом.
В свои тридцать восемь Анна выглядела удивительно молодо: стройная фигура, налитая грудь, которая всё ещё высоко держалась даже без помощи женских хитростей – это было особенно заметно, когда Анна без лифчика занималась уборкой по квартире в старой растянутой футболке. Голову обрамляли длинные светлые волосы, собранные в небрежный хвост. Лишь лёгкие морщинки в уголках глаз выдавали возраст – да и то только когда она улыбалась. Её лицо неуловимо напоминало итальянскую красотку Орнеллу Мути – благо обе были славянской крови.
Анна Сергеевна после развода с мужем пережила все стадии, которым подвержены большинство одиноких разведённых женщин: смена образа и причёски; короткий период, когда она пошла вразнос – от поездок на шашлыки с малознакомыми знакомыми до диких танцев на столе в караоке на день рождения подруг; приобретения двух котов и скорое избавление от них – у неё выявилась аллергия на кошачью шерсть; попыток найти свою «вторую половинку» на сайтах знакомств, пока её сын раздражённо не заметил, хлопнув при этом себя по заднице, что вторая половинка всегда с тобой.
Муж Анны Сергеевны пил. Не то, чтобы он был алкоголиком с момента их знакомства – нет, в молодости он был весёлым и непьющим инженером, который работал в каком-то бюро, делавшим никому не нужные проекты – как и большинство подобных контор в Советском союзе. Возможно именно бессмысленность существования толкнула «весёлого и непьющего» к бутылке... В любом случае, Анне было невыносимо наблюдать, как на её глазах разрушается личность некогда любимого человека, заставлявшего её испытывать редкие минуты счастья в постели, благодаря которым многое прощалось и забывалось.
Они развелись, как это часто бывает в подобных ситуациях. Муж какое-то время приходил по воскресеньям, даже по первости приносил какие-то деньги, а потом и вовсе сгинул – как говорится, ни ответа, ни привета. Анна не горевала – она настрадалась так сильно, что испытала даже некоторое облегчение, несмотря на то, что сына ей пришлось поднимать самой. Так и жила, отдав всю свою неразделённую любовь сыну, Максиму, в полной гармонии с собой.
Только одна мысль в последнее время не давала Анне покоя...
Напротив неё, развалившись в кресле, сидел Максим. Двадцать лет, широкие плечи после многолетних занятий в бассейне, уверенный взгляд. Он был копией отца в молодости, только без той холодности и безудержному пристрастию к спиртному, которая когда-то разрушила их семью.
На столе стояла початая бутылка сухого красного и два бокала.
— Мам, ты серьёзно решила на это пойти? – тихо спросил Максим, крутя бокал в пальцах.
Анна вздохнула, отводя взгляд.
— Да. Врач говорит, время ещё есть, но не стоит тянуть. ЭКО – это надёжно. Я уже прошла все обследования. Осталось только найти... подходящего донора.
Слово «донора» повисло в воздухе тяжёлым и холодным. Максим поставил бокал на стол и посмотрел на мать долгим, странным взглядом.
Открытие для себя