— И ещё. Завтра вечером ты напишешь мужу, что задерживаешься на работе. А сама приедешь ко мне домой. В той же сорочке. Без трусов. И чтобы киска была такая же мокрая, как сейчас. Поняла, шлюха?
Вика только кивнула, лёжа лицом в подушку. Голос не слушался. Между ног всё пульсировало и болело. Сперма уже медленно, обильно вытекала, стекая по внутренней стороне бёдер на кожу дивана, оставляя мокрые блестящие дорожки. Она плакала тихо, почти беззвучно — от стыда, от облегчения, от того, что тело всё ещё дрожало от оргазма, от боли, и от мысли, что завтра вечером ей придётся сделать это снова.
Когда он наконец вытащил член, она почувствовала, как пустота и новая волна спермы сразу хлынули наружу. Он молча подал ей салфетки, но почти не глядя. Вика вытерлась кое-как, натянула юбку, поправила мокрую, порванную по шву сорочку. Ноги дрожали так сильно, что она едва стояла.
Через двадцать минут она вышла из кабинета. В туалете клуба она остановилась перед зеркалом. Глаза красные, губы припухшие, на шее слабо проступали следы пальцев. Она включила диктофон на телефоне, несколько секунд просто дышала, стараясь выровнять голос, и записала мужу короткое голосовое:
— Всё хорошо, милый... Я уже еду. Люблю тебя.
Голос звучал почти нормально. Только чуть хрипловато, будто она долго разговаривала в шумном месте. Она отправила сообщение и сразу вызвала такси.
В машине она сидела у окна, сжав бёдра. Каждый раз, когда такси подпрыгивало на неровностях, внутри неприятно ныло, и она чувствовала, как остатки спермы продолжают медленно вытекать, пачкая бедро. Водитель молчал. Вика смотрела в тёмное стекло и тихо плакала, вытирая слёзы пальцем, чтобы не размазать остатки туши ещё сильнее. Думала о Тимоше, который сейчас спит дома. О Андрее, который, наверное, уже лежит на диване и ждёт её. О том, что завтра утром муж получит повышение. И о том, какую цену она только что за это заплатила.
колегва по офису