каждой ласки, каждого стона и каждого запретного жеста, тайно подпитывая этим зрелищем собственную страсть за стеной. И этот финальный, экстремальный пик вывел её саму на совершенно новый уровень смелости.
Не говоря ни слова, Алиса уверенно подошла к кровати и легла с другой стороны от матери. Светлана в паническом порыве стыда хотела было сорвать с головы прозрачные трусики и прикрыться простыней, но горячая ладонь Кристины властно опустилась на её плечо, не позволяя пошевелиться.
— Кристина, я же обещала тебе, что у тебя всё получится, — тихо, с лукавой улыбкой произнесла Алиса, глядя на одноклассницу.
— Да, ты была права, — отозвалась та, продолжая медленно и собственнически поглаживать бедро замершей Светланы.
В следующую секунду Алиса и Кристина потянулись друг к другу. Прямо перед лицом ошеломленной Светланы, сквозь черную сетку её маски, две восемнадцатилетние девушки сплелись в глубоком, исступленном поцелуе. Их языки уверенно переплетались, фиксируя общую победу в этой сложной психологической игре. Светлана смотрела на родную дочь в абсолютном, парализующем удивлении, понимая, что её «маленькая девочка» окончательно стерла грань между детством и взрослой реальностью.
Оторвавшись от губ Кристины, Алиса перевела взгляд на мать:
— Знаешь, мам... Вика ведь тоже постоянно просит меня, чтобы я носила её вещи.
Обе молодые девушки устроились по обе стороны от Светланы, зажимая взрослую женщину в плотные, чувственные тиски. Кристина продолжала лениво ласкать кожу своей музы, а Алиса просто завороженно наблюдала за ними, делясь кулуарными секретами:
— Кристин, представляешь, Вика предложила мне дать сольный концерт перед её публикой полностью обнаженной.
Кристина негромко, оценивающе рассмеялась:
— И ты, конечно же, согласилась?
— Думаю, это будет чертовски интересный опыт, — хмыкнула Алиса. — Я ведь никогда публично не раздевалась. Ни перед кем.
Дочь весело, открыто засмеялась, глядя в глаза матери сквозь прозрачный шелк, а затем её голос стал тише:
— Ну что, мама... Мне, пожалуй, пора добавить самый последний штрих в нашу общую идиллию.
Светлана замерла, когда внезапно почувствовала, как матрас под ними тремя стремительно становится горячим. Она перевела взгляд на Алису. Дочь смотрела на нее с той самой знающей, лукавой улыбкой, полностью возвращая ей утренний разговор на кухне:
— Я просто решила, что тоже хочу увидеть очень интересный сон... Так что прости, мамуль, кажется, я обмочилась.
Вместо паники или брезгливости Светлану наконец отпустило. Последние барьеры, условности и страх осуждения сгорели в этом горячем единении. Вся троица негромко, облегченно рассмеялась. Вишневый аромат, смешавшись с теплом их тел, окончательно заполнил спальню. Плотно прижавшись друг к другу, без лишних слов и секретов, они закрыли глаза и вместе погрузились в глубокий, безмятежный сон.
Прошло полгода. На дворе стоял знойный август.
Алиса стояла на сцене того самого рок-клуба под прицелом сотен пристальных взглядов. Публика смотрела на нее завороженно, затаив дыхание. Плавными, артистичными движениями Алиса начала снимать с себя одежду прямо перед залом. Сбросив последнюю ткань, она продемонстрировала идеальную, чистую кожу — на её теле не было ни одной лишней детали.
Вика властно стояла в самом центре зала, не сводя глаз со своей главной артистки. Алиса села за инструмент и заиграла. Это была далеко не классическая музыка, а мощная, глубокая неоклассика, которую ей помогла написать Кристина. Зал погрузился в абсолютную темноту, и весь свет софитов теперь был сфокусирован исключительно на обнаженном теле играющей Алисы.
Пока по залу разливались чарующие звуки неоклассики, Светлана и Кристина уединились в туалетной комнате. Там, под аккомпанемент далекой музыки собственной дочери, Светлана исступленно ласкала Кристину, полностью растворяясь в вишневом аромате своей юной хозяйки.
Закончив, они обе вернулись в темный зал, где публика всё еще рукоплескала Алисе. Светлана и Кристина подошли к Вике.
Сотрудницы вкалывают как... Бывшая секретарша