Категории: 18 лет | Студенты
Добавлен: 24.09.2026 в 11:21
которые приехали поддержать своих детей, и какие-то любопытные студенты, слоняющиеся без дела. Алёна пробиралась сквозь толпу, чувствуя, как её подташнивает от запаха пота, дешёвых духов и бумажных объявлений, которые висели повсюду. На доске у дверей актового зала уже вывесили списки — большие белые листы с фамилиями, напечатанными чётким шрифтом, и вокруг них толпилась взволнованная масса людей. Алёна замерла в пяти шагах, не решаясь подойти, и Лиля, стоявшая рядом, нетерпеливо дёрнула её за локоть: — Иди уже, чего встала? Живой или мёртвый — лучше знать сразу. Алёна сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие, и шагнула вперёд, раздвигая локтями чужие спины.
Она не сразу увидела свою фамилию — в списке бюджетников было двадцать строк, и она читала каждую, боясь дышать, пока не дошла до конца. И там, на девятнадцатой строчке, чёрным по белому стояло: «Алёна Андреевна Смирнова». Алёна прочитала это раз, второй, третий — и всё ещё не могла поверить. Она провела пальцем по бумаге, будто проверяя, настоящая ли она, не осыплется ли, не исчезнет ли, как сон. Где-то рядом кто-то плакал, кто-то радостно кричал, но Алёна ничего не слышала — она стояла и смотрела на своё имя, и ей казалось, что весь мир остановился в этот момент. Она поступила. Она — в инязе. Она — в Москве. Она не вернётся в свой сибирский городок с позором тройки по сочинению.
— Я поступила... — прошептала она почти беззвучно, и Лиля, стоявшая сзади, ткнула её в спину кулаком. — А я говорила. Говорила, что у тебя получится. Иди теперь забирай своё сочинение, оно у секретаря на столе. И, Алёна, — она понизила голос, наклонившись к самому уху, — не забудь, кому надо сказать спасибо. Алёна кивнула, всё ещё не веря до конца, и, толкаясь в толпе, направилась к столу, где секретари в окошках раздавали запечатанные конверты с экзаменационными работами. Она назвала свою фамилию, дрожащей рукой взяла конверт, но когда повернулась, чтобы уйти, кто-то тронул её за плечо.
— Смирнова? Алёна Смирнова? — раздался негромкий, ровный голос сзади. Она обернулась и увидела перед собой Владимира Петровича — того самого, который сидел в жюри на конкурсе. Вблизи он выглядел ещё более внушительным: холёное, гладковыбритое лицо, тёмные, чуть тронутые сединой волосы на висках, прямой нос и тонкие, аккуратно очерченные губы. На нём был бежевый пиджак, накрахмаленная белая рубашка и тёмные брюки, и он пах дорогим одеколоном — терпким, древесным, чуть сладковатым и душистым табаком. Алёна застыла, сжимая конверт так, что побелели костяшки пальцев, и не могла вымолвить ни слова. Владимир Петрович улыбнулся — улыбка была вежливой, официальной, но в глазах что-то блеснуло, что-то тёплое, почти отеческое. — Я хотел бы лично вас поздравить, — сказал он, протягивая руку.
Алёна неловко переложила конверт в левую руку и вложила свою ладонь в его. И в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, она почувствовала, что он не спешит отпускать — его ладонь была сухой, тёплой, уверенной, и он мягко, но ощутимо задержал её руку в своей на пару секунд дольше, чем требовали приличия. Алёна подняла глаза и встретилась с ним взглядом — его глаза были тёмно-серыми, почти стальными, но в них читалось что-то внимательное, изучающее, как будто он видел её не просто как абитуриентку, а как кого-то, на кого возлагает особые надежды. — Поздравляю! — произнёс он негромко, но внятно, и в его голосе звучала твёрдая, уверенная нота. — Надеюсь, вы нас не разочаруете. Алёна почувствовала, как её щёки заливаются румянцем,
Собственность банного комплекса "Егерь" или плата за чужие ошибки