пизду пальцами. В этот момент дверь снова скрипнула. На пороге стояла Тамара — в ночной рубашке, с растрепанными рыжими волосами.
— Что тут происходит? — спросила она, но в голосе было больше любопытства, чем возмущения.
Тимур не останавливался, продолжая вбиваться в Таню. Тамара подошла ближе, села на край кровати. Она смотрела на то, как член её внука входит и выходит из пизды, как Таня при этом стонет.
— Ты тоже хочешь? — спросил Тимур, переводя дыхание, глядя на бабушку.
— Я... — она замялась, но в глазах горело желание. — Давно я мужика не пробовала. Тем более такого молодого.
Тим кончил в Таню, вышел и переключился на Тамару. Она уже сняла трусы. Когда он раздвинул ей ноги, то увидел густые волосы, закрывающие всю промежность. Тимур принялся лизать её, раздвигая языком заросли. Бабушка тяжело задышала и раздвинула ноги шире.
— Ох, мальчик мой... — выдохнула она.
Когда он вошел в нее, она ахнула. Пизда была широкая, теплая. Он трахал ее медленно, глубоко, чувствуя, как ее мышцы сжимают член.
— Ну же, сильнее, — прошептала она. — Я не сломаюсь.
Он ускорился, вколачиваясь в нее. Тамара стонала громко, не сдерживаясь. Рядом лежали голые Наташа и Таня, возбужденные, трогающие свои киски.
— Давай, внучок, засади бабке! — крикнула она, и это был последний толчок.
Он кончил глубоко внутри нее, рухнул на кровать, тяжело дыша. Женщины лежали рядом — все три, влажные, удовлетворенные.
— Ну и ночка, — прошептала Наталья.
Наступило утро. Женщины готовили завтрак, переглядывались, улыбались. Тимур сидел на кухне, чувствуя себя королем.
— Ну что, молодой человек, — Тамара подмигнула ему. — Покажешь нам город?
— Конечно, — он улыбнулся.
Они гуляли по Невскому, зашли в Исаакиевский, прошлись по Дворцовой набережной. Таня рассказывала об архитектуре, Наталья фотографировала, Тамара комментировала. Но в глазах каждой была тайна, связывающая их.
Вечером они сидели в кафе на Малой Конюшенной, пили вино. Тимур сидел между матерью и Таней, чувствуя тепло их бедер. Под столом его рука скользнула по ляжке Тани, по колготкам в сетку, коснулась промежности через её кружевные стринги. Таня вздрогнула, но не отодвинулась.
Домой вернулись около десяти. Едва закрылась дверь, Тимур прижал Таню к стене в прихожей, впился поцелуем. Наталья и Тамара смотрели, улыбаясь.
— В спальню, — скомандовал он.
Ночь была долгой. Тимур трахал каждую по очереди, меняя позы. Сначала Наталью — раком, задрав мини-юбку и хлеща по ее полным ягодицам. О
Кончив, она кричала, выгибаясь. Потом Таню — на спине, закинув ее ноги на плечи, входя глубоко, видя, как ее грудь колышется при каждом толчке. Таня несколько раз бурно кончила. Потом Тамару — она взвыла при первом толчке, но привыкла и размеренно стонала.
— Ох, внучок, — простонала она. — Я и не знала, что так бывает.
Уснули только под утро.
Воскресенье выдалось пасмурным. Собирались не спеша. Женщины погрузили вещи, сели в машину. Тимур — за руль. Настроение было легким, игривым.
Выехали на трассу. Через пару часов Наталья попросила остановиться. Вышли в поле у дороги. На этот раз Тимур не прятался — он стоял в двух метрах, открыто смотрел как мать задрала юбку, приспустила колготки с трусами, присела на корточки, и струя ударила в землю. Тимур смотрел на ее гладкую пизду, на полоску волос, на её струю.
— Нравится смотреть? — спросила она, не стесняясь.
— Очень, — ответил он.
Через час они остановились снова. Таня выбрала место у лесополосы. Она задрала юбку, приспустила сетчатые колготки и трусики, присела на корточки, широко раздвинув ноги, и зажурчала. Тимур подошел ближе и присел напротив, глядя как она орошает землю.
Мои первые колготки!