Утро пятницы выдалось в Твери прохладным и солнечным. 18летний студент СПбГУ Тимур сидел за рулем своего серебристого «Фольксвагена». Рядом с ним, на переднем сиденье, устроилась Наталья — его мать, полная, с пышными формами женщина 47 лет. Уверенная в себе одинокая бизнес-вумен, она в одиночку подняла сына, занимаясь сделками с недвижимостью. На ней была черная мини-юбка, которая едва прикрывала округлые бедра, тонкие черные колготки и облегающая белая кофта с V-образным вырезом, открывающим начало пышной груди. Ее короткое каре обрамляло полное лицо с выразительными карими глазами.
Сзади разместились две пассажирки - Тамара Михайловна, мать Натальи, — полная шестидесятипятилетняя женщина с короткой рыжей стрижкой (краска явно была нанесена недавно — яркий медный оттенок блестел на солнце). Она надела черную юбку по колено, колготки и серый свитер. Рядом с ней сидела Таня — подруга матери, 52летняя блондинка с ухоженным лицом и стройной фигурой. На ней была юбка по колено синего цвета, колготки в мелкую черную сеточку,
белая блузка и желтый пиджак. Таня работала преподавателем в местном колледже и сохранила осанку и стать, несмотря на возраст.
— Давай, сынок, — Наталья поправила юбку, которая задралась чуть выше. — Только не гони. У нас весь день впереди.
Машина выехала из двора и направилась к трассе по ещё пустым в этот час улицам.
— А погодка-то какая! — Тамара откинулась на спинку сиденья. — Давно я в Питере не была. Наверное, лет 20. А ведь я тоже там училась, как и Тимур. Только в ФИНЭКе.
— Я и вовсе никогда не была, — вздохнула Таня. — Все работа, работа... А в Питере, говорят, Эрмитаж, Исаакий...
— И разводные мосты, — добавила Наталья, оборачиваясь. — Тим, ты когда нам мосты-то покажешь?
— Посмотрим. Вечером гулять пойдем, — ответил он, поглядывая на мать. С этого ракурса он видел ее полные ноги в черных колготках, блестящих на солнце. Она сидела, слегка раздвинув колени, и Тимур невольно задержал взгляд на линии бедра.
Проехали где-то половину пути. За окном мелькали деревни, леса, поля.
— Ой, девчонки, я притомилась, — сказала Тамара. — Мне бы остановиться, размяться. И... ну, вы понимаете.
— Понимаем, — усмехнулась Наталья. — Тимур, притормози у обочины. Лесок вон какой хороший.
— Сейчас найду место, — он сбросил скорость.
Машина плавно съехала с трассы на прилегающую грунтовку и остановилась у кромки леса.
— Ну, кто первый? — Наталья открыла дверь.
— Я пойду, — моментально среагировала Тамара. — А то обоссусь.
Все засмеялись.
Она вылезла из машины и направилась в сторону деревьев. Юбка колыхалась при ходьбе на её полных ногах, черные колготки тускло блестели. Бабушка отошла метров на пятнадцать вглубь, оглянулась, убедилась, что ее не видно с дороги, и начала присаживаться.
Тимур вышел из машины, делая вид, что разминает ноги. На самом деле он подошел ближе к опушке, прячась за кустами. Сквозь листву он видел бабушку. Тамара стояла в полуприсяде задом к нему, широко раздвинув ноги. Белые трусики были приспущены к коленям вместе с колготками. Руками она придерживала юбку. Тонкая струйка вырвалась из её заросшей вульвы и ударила в землю, разбрызгиваясь на сухие листья, и через пару секунд прекратилась. Женщина издала тихий вздох облегчения. И тут же из неё хлынул мощный поток. Струя била сильно, моча впитывалась в землю, образуя лужу у неё под ногами. Тимур почувствовал, как член начинает твердеть. Он смотрел, как бабушка закончила, как слегка тряхнула попкой, встала, поправляя трусы с колготками, и одернула юбку.
Измена со "вкусом"