Лиза сглотнула. Щёки снова вспыхнули. Она понимала, что стоит на какой-то опасной черте. И что сделать шаг дальше будет одновременно и страшно, и... невыносимо хочется.
Прибор тихо лежал на ладони, ожидая.
06. ИНТЕРВЬЮ
Лиза ещё долго сидела неподвижно, чувствуя, как внутри медленно, но неотвратимо нарастает то самое тёплое, стыдное напряжение. Потом всё-таки поднялась. Прибор снова лёг в ладонь. Она пошла дальше по аллее, уже почти не глядя по сторонам, пока взгляд сам не зацепился за подходящую фигуру.
Мужчина шёл навстречу. Невзрачный. Невысокий, лет тридцати пяти, с короткой тёмной щетиной и аккуратными усами. Обычное лицо, обычная лёгкая куртка, в руке — небольшой чемодан на колёсиках. Ничего примечательного. Ни особой привлекательности, ни отталкивающей уродливости. Просто человек.
Лиза навела прибор почти машинально и нажала.
Экранчик вспыхнул цифрой 8.
Она моргнула. Снова навела. Снова «8».
Слегка удивилась. С виду — самый обыкновенный мужичок, каких тысячи. Ей вдруг вспомнились старые рассуждения психологов о том, что маньяки часто выглядят именно так: незаметно, серо, «как все». Получается, и к противоположному полюсу — к этим самым «антиманьякам», прирождённым рабам противоположного пола — относится то же самое? Или граница между теми, кто берёт силой, и теми, кто отдаёт себя без остатка, на самом деле куда тоньше, чем кажется?
Лиза сделала несколько уверенных шагов навстречу. Уже почти решилась. И тут снова накрыло. Смущение нахлынуло волной, сковывая горло и ноги. Она остановилась в двух метрах от него.
Мужчина заметил её взгляд и тоже чуть сбавил шаг, вопросительно приподняв брови.
Нужно было что-то сказать. Лиза открыла рот. Голос вышел тихим, почти жалобным:
— Извините... Не могли бы вы... сесть на корточки и... поцеловать мне колено?
Она сама слышала, как жалко это звучит. Да, снова колено. Она понимала, что нужно придумать что-то новое, более жёсткое, более позорное. Но внутри всё сжималось от страха. Сначала — проверить. Убедиться.
Мужчина остановился. Посмотрел на неё так, будто не расслышал. Или не поверил.
— Простите... что?
Лиза почувствовала, как лицо заливает жар. Хотелось провалиться сквозь асфальт. Но отступать было уже некуда. Она сглотнула, собрала остатки воли и произнесла уже иначе — чуть ниже, хрипловато от волнения, с нажимом:
— Вы должны сесть на корточки и поцеловать мне колено. Я хочу, чтобы вы это сделали. Прямо сейчас.
Мужчина десять долгих секунд просто смотрел ей в лицо. Взгляд у него был растерянный, почти ошарашенный. Губы чуть приоткрылись. Казалось, он пытается найти в её словах скрытый смысл, шутку, подвох.
Потом он медленно, очень медленно поставил чемодан на асфальт. Опустился на корточки. Одной рукой опёрся о землю для равновесия. И, не поднимая глаз, коротко, но явно прижался губами к её колену — ровно туда, куда она указала.
Лиза стояла над ним, вся горячая, с колотящимся сердцем, и смотрела, как обыкновенный усатый мужчина с чемоданом выполняет её стыдный, глупый приказ посреди улицы.
Внутри у неё чуть-чуть отлегло. Страх и стыд никуда не делись — они всё ещё жгли щёки и стягивали горло, — но вместе с ними появилось странное, почти головокружительное ощущение, что прибор не соврал. Восемь баллов. И этот обычный усатый мужчина только что на корточках целовал ей колено посреди улицы.
Она криво усмехнулась, глядя на него сверху вниз.
— Зачем вы это сделали?
Мужчина медленно выпрямился, всё ещё держась одной рукой за ручку чемодана. Лицо у него было растерянное, чуть красное.
— Вы... сами приказали, — ответил он тихо, будто это всё объясняло.
Лиза хмыкнула, уже чуть смелее:
— И вы всегда так? Незнакомым девушкам на улице сразу на корточки и к колену?
Он молчал, глядя куда-то мимо её плеча. Молчание затягивалось.
снохачество. часть вторая.