Финдир пару секунд смотрел на меня, потом усмехнулся и откинулся на спинку.
— Понял. Ответ, кстати, лучше любого «да» или «нет». — Он отпил. — Завидую выдержке. Я бы на вашем месте столько не продержался.
— Вы на моём месте пересобрали бы смету за ночь?
— Туше, — засмеялся он.
Алёна вернулась, села, придвинула блокнот. Посмотрела на нас обоих — на секунду дольше, чем требовалось.
— Я что-то пропустила?
— Обсуждали кадровую политику, — сказал финдир невозмутимо. — Кирилл Андреевич очень дорожит своими людьми.
— Это взаимно, — ответила она и открыла следующую страницу. — Итак, по графику платежей...
К половине одиннадцатого «Атлант» начал расходиться. Финдир пожал мне руку, сказал «работать с вами приятно» тем тоном, которым это говорят люди, которые собираются ещё раз проверить каждую цифру, — а потом, уже у выхода, обернулся, глянул коротко на Алёну, потом на меня, и добавил с едва заметной усмешкой:
— Берегите кадры, Кирилл Андреевич.
И уехал.
Мы остались вдвоём за столом с недопитой водой и остывшим кофе.
— Ну что, — сказал я. — Домой?
Алёна посмотрела на часы. Потом на пустой зал. Потом — что было гораздо интереснее — чуть повела плечом.
— Если честно, я с семи утра на ногах и последние три часа улыбалась людям, которые пытались вас продавить. Я бы выпила кофе. Нормальный. Не тот, что здесь.
— Тут за углом есть место, работает до часу.
— Знаю. Я его и имела в виду.
Место было маленькое, полупустое, с деревянными столами и барменом, которому было всё равно, кто мы такие. Мы сели у окна. Она сняла с плеч жакет, который прихватила из машины, повесила на спинку, откинувшись расслабленно назад.
— Ты хорошо держала его, — сказал я.
— Он хотел проверить, будете ли вы уступать по мелочи. Люди всегда сначала пробуют с мелочи. — Она отпила кофе. — Как собаки — границы двора.
— Опыт?
— Наблюдательность.
— С вами тяжело разговаривать. Вы отвечаете так, будто вас записывают.
— Профдеформация, — сказала она, и вот тут впервые за месяц я увидел, как у неё улыбается не только рот. — Меня три года записывали на совещаниях. Привыкаешь.
Мы помолчали. Не тем молчанием, которое надо срочно заткнуть, а нормальным.
— Кирилл Андреевич, можно вопрос? — вдруг сказала она.
— Валяйте.
— Зачем вы просили Лену разузнать обо мне?
Я не поперхнулся кофе только потому, что успел его проглотить.
— Она сказала?
— Нет. Вы только что.
— Ладно, — я откинулся на спинку. — И давно вы догадались?
— Со вторника. — Алёна поставила чашку. — Во вторник Лена дважды заходила к вам в кабинет с папкой, хотя все документы она обычно шлёт почтой. Выходя, оба раза посмотрела на меня таким восхищенно гипнотическим взглядом, школьницы и то поприличнее будут, когда им мальчик нравится. Потом среду она в лифте спросила, где я делала маникюр, хотя тут ничего удивительного, просто все в купе. А в четверг у меня в личном профиле появился новый подписчик. Угадайте, кто.
Я чуть не залепил себе фейспалм... не нанимай на это дело идиотов
— Ох, да, это был я.
— Почему? Внимательно заглянула мне в глаза, и в вопросе прозвучали нотки напряжения.
— Потому что о вас в офисе ходят слухи, — сказал я честно. — А я не люблю, когда о моих людях что-то знают все, кроме меня.
— «О моих людях», — повторила она с интересом. — Красиво звучит.
— И это так, спокойной ответил я.
— И что за слухи? Изогнула бровь, девушка.
Я покрутил чашку.
— Что ты Цербер. Что мимо тебя не пройти. Что ты практикуешь БДСМ-практики. Ну, я-то, если что, не осуждаю.
Опасные связи. Глава 6. Движуха