уха услышал, как Лена тоже звонит кому-то — кажется, подруге: «Да, Катя, всё нормально, пока». Она повернулась ко мне, её глаза блестели, как озёра под солнцем.
— Я тоже решила прогулять. Нечестно, если только ты отдыхаешь.
В голове мелькнуло: «Это не просто удача, это судьба».
Мы познакомились — я Денис, она Лена. Полдня бродили по Сокольникам: тенистые аллеи, запах нагретой хвои, скрип гравия под ногами. Она рассказывала про свою работу в рекламном агентстве, я — про свою в IT, но всё это было фоном, как радио. Мы смеялись, покупали мороженое, которое текло по пальцам, и вытирали руки салфетками, хихикая, как подростки. Потом зашли в пиццерию на углу — маленькую, с клетчатыми скатертями и запахом базилика. Ели пиццу, запивая холодным лимонадом, и говорили о ерунде — фильмах, музыке, детских воспоминаниях. Но её рука, случайно касавшаяся моей, её смех, её взгляд — всё это било током, и я знал, что не отпущу её просто так.
Вечер опустился на город, небо стало фиолетовым, фонари зажглись, отбрасывая тёплый свет на асфальт. Я проводил Лену до её дома — старой пятиэтажки с облупившейся краской на подъезде. У двери она остановилась, глядя на меня с лёгкой улыбкой.
— Да ну, сто лет он мне не нужен, — я шагнул ближе, чувствуя, как воздух между нами густеет. — Мне нужна ты. И если не дашь номер, я буду торчать тут под окнами, пока ты не сдашься.
— Мания караулить подъезды? — её глаза загорелись. — А в гости не заходишь?
— А ты зовёшь?
— Чем заплатишь за крышу над головой? — она прикусила губу, и в её голосе зазвучала искра.
— Ужин приготовлю, — я улыбнулся, но сердце уже колотилось, как барабан.
— Хитрый, — рассмеялась она. — Думала, сразу тело предложишь.
— Это по желанию, — подмигнул я, и она, фыркнув, толкнула дверь подъезда.
— Пошли, шеф-повар, проверим твои таланты.
Мы поднялись на третий этаж, её квартира пахла лавандой и свежесваренным кофе. В прихожей было тесно — вешалка с кучей курток, зеркало в деревянной раме, пара кроссовок у стены. Лена наклонилась, снимая туфли, и я придержал её за талию, чувствуя тепло её тела через тонкую ткань майки.
— Чтобы не упала, — сказал я, когда она вопросительно вскинула брови.
Она выпрямилась, повернулась ко мне, и её лицо оказалось так близко, что я видел каждую ресницу, каждую веснушку на её щеках. Я наклонился и поцеловал её — мягко, медленно, потянув её нижнюю губу, чувствуя, как она вздрагивает. Её глаза закрылись, губы ответили, и мы целовались, будто время остановилось. Её рот был тёплым, с лёгким привкусом лимонада, её язык скользнул к моему, и я чуть не потерял голову. Я прикусил его кончик, и она ахнула, схватив меня за шею, притянув так резко, что мы чуть не рухнули на пол. Я прижал её к стене, её пальцы впились в мою спину, комкая рубашку, а мои руки скользили по её телу — по талии, по бёдрам, по мягкой коже под майкой, которая пахла её теплом и чем-то цветочным.
Я расстегнул пуговицу на её юбке, потянул молнию вниз, и ткань с шорохом упала к её ногам, обнажив бёдра — полные, мягкие, с лёгким загаром. Лена дышала тяжело, её грудь вздымалась под майкой, соски проступали сквозь ткань. Я поднял её руки, прижал их к стене одной ладонью, а другой подцепил край майки, стягивая её через голову. Голубая ткань полетела на пол, открыв кружевной лифчик — белый,
Дневник виртуальной рабыньки. Часть вторая: Осмотр