положил Лену, сел рядом, гладя её волосы — мягкие, чуть влажные, пахнущие ромашкой. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты, и она слизывала капли пота с верхней губы, будто пробуя их на вкус. Я смотрел на неё, на её кожу, мерцающую в полумраке, и хотел снова коснуться, но она остановила мою руку.
— Подожди.
Я кивнул, стянул презерватив и пошёл в ванную. Холодная вода ударила в лицо, возвращая в реальность, но я всё ещё чувствовал её — её тепло, её стоны, её запах. Когда вернулся, Лена сидела на кровати, скрестив ноги, и улыбалась — мягко, почти застенчиво.
— Не уходи далеко, — сказала она, похлопав по матрасу.
— И не собирался.
Она потянулась ко мне, её пальцы расстегнули мою рубашку, медленно, пуговицу за пуговицей, потом джинсы, трусы — всё полетело на пол. Лена толкнула меня на кровать, села сверху, её бёдра прижались к моим, тёплые, мягкие. Я скинул рубашку, поймал её лицо, целуя губы, щёки, подбородок, запуская руки в её волосы. Мои пальцы гладили её грудь, теребя соски, пока она не ахнула, впиваясь в меня губами, прижимаясь ближе. Я потянулся за новым презервативом, но она перехватила мою руку.
— Подожди.
Лена взяла резинку, положила рядом и скользнула вниз, целуя мою грудь, живот, её волосы щекотали кожу, как пёрышки. Она опустилась на колени у кровати, её пальцы — лёгкие, осторожные — коснулись моего хуя, твёрдого, пульсирующего. Она направила его к губам, и я затаил дыхание, когда её рот обхватил меня — тёплый, влажный, с мягким языком, который лизнул головку, сначала нежно, потом остро, почти болезненно. Я смотрел, как её губы скользят по мне, как её глаза закрываются, и не мог отвести взгляд. Она прижала головку языком, посасывая сильнее, и я чуть не сорвался, но лёг на бок, подтянув её ближе. Её ноги оказались у моего лица, и я начал целовать её пизду — сначала едва касаясь, потом глубже, проводя языком по губам, по клитору, чувствуя её вкус — солоноватый, горячий.
Лена стонала, её бёдра дрожали, и она выпустила мой хуй, прижимая мою голову к себе. Я раздвинул её губы, лаская клитор, проникая языком внутрь, пока она не начала шептать что-то невнятное, двигаясь навстречу. Её рука потянула меня за волосы, и она хрипло выдохнула:
— Хочу… твой хуй… хочу его.
Я развернулся, поцеловал её шею, пахнущую потом и ромашкой, и вошёл — резко, глубоко, чувствуя, как её пизда обхватывает меня, мокрая, горячая. Лена схватила меня за руки, её ногти впились в кожу, и она шептала:
— Да… да… да…
Я вбивался в неё, сильно, быстро, после каждого толчка задерживаясь, чтобы протолкнуть хуй глубже, до самого края. Она раскрывала бёдра шире, хватала ртом воздух, её стоны были тихими, но дикими, и я трахал её, не думая ни о чём, только чувствуя её, её пизду, её тело. Она притянула меня за жопу, впиваясь пальцами, и застонала — громко, надрывно, её мышцы сжали меня, пульсируя, и я целовал её грудь, пока она не открыла глаза, блестящие, как звёзды.
— Ммм… — она облизнулась, улыбаясь.
— Ещё хочешь?
Она не ответила, но я подхватил её за руки, поставил на колени, её ладони упёрлись в матрас. Я вошёл сзади, её пизда была горячей, влажной, и я схватил её за бёдра, насаживая на себя. Она опустила голову, её волосы разметались по плечам, и я видел, как её спина выгибается, как она тянется к своей груди, теребя сосок. Я наклонился, лаская её клитор пальцами, чувствуя, как она течёт, как её стоны становятся громче.
Собственность Банного Комплекса "Егерь" или плата за чужие ошибки.