Двадцать шестой день рождения Сонечки Романчук, прошёл без ожидаемой помпы. Вечеринки не было, не было ни её друзей, ни родителей. Только она и шоколадный торт, купленный в «Пятерочке», и Дик, её трёхлетний пёс, наблюдающий за ней своими янтарными глазами, которые, казалось, видели сквозь её одиночество. Нож разрезал торт на неровные ломтики, пока Соня размышляла о том, как её социальная жизнь сократилась после окончания института, с тех пор, как двухлетние отношения с бывшем мужем Аркадием закончились разводом, с тех пор, как она переехала жить в свою однокомнатною квартиру на окраине Санкт-Петербурга.
Дик был остатком этих отношений. Бывший муж настаивал на породе, на величии, на защите. Но когда вещи были собраны в квартире бывшего мужа, остался Дик, глядя на неё с наклонённой головой, словно выбирая её. И она, в своей уязвимости, позволила этому. Теперь, спустя три месяца, она не могла представить себе ночи без его утешающего веса у изножья её кровати, без ритма его дыхания, когда она пыталась уснуть.
Любопытство началось невинно, как это часто бывает. Одна бессонная ночь, три часа ночи, голубое сияние экрана мобильного телефона освещало её лицо. Она просматривала редкие форумы, те уголки интернета, где люди выкидывали свои самые глубокие, тёмные фантазии, без завесы социального осуждения. Обсуждение «Альтернативных опытов», привлекло её внимание. Одна женщина описала свои сексуальные отношения с немецкой овчаркой с таким красноречием, что удивило Софию. Это была не дешёвая порнография, не уродливая эксплуатация пса. Это было... Что-то интимное. Речь шла о связи, о доверии, о любви, которую общество отказывалось называть.
София помнила, как странное тепло разливалось по её груди, читая описания отношений этой женщины со своей собакой. Это было не мгновенное возбуждение, а что-то более глубокое, тревожное. Это было осознание желания, о котором она даже не подозревала. В ту ночь она выключила свой мобильный телефон, но семя уже было посеяно.
В последующие недели она стала смотреть на Дика иначе. Уже не просто, как питомец, а как мужское существо с потребностями, с мощным, мускулистым телом. Она заметила, его сексуальность. Когда Дик вылизывал себя, когда его красный член появлялся, из меховых ножен в моменты возбуждения или сна, когда он нюхал воздух с той интенсивностью, что казалось, что запахи воспринимаются как слова.
Софья начала трогать себя, думая о нём. Сначала это было постыдно, почти механически, способ избавиться, от запретной мысли. Но это быстро стало её самой сильной фантазией. Она представляла текстуру его языка, горячего и грубого, на её коже. Она представляла его вес на себе, невозможность сопротивлению, полную капитуляцию. И когда она кончила, это было с такой силой, что она дрожала, чувствовала себя в замешательстве, чувствовала вину.
Вина была самой сильной. Она была образованной молодой женщиной из консервативной еврейской семьи, с дипломом по психологии. Но разум не подчиняется морали, и её тело уж точно не подчинялось. Она провела часы в душе, пытаясь смыть эти сексуальные желание, но они стало сильнее, когда она выходила из ванной комнаты, когда Дик встречал её у двери ванной, виляя хвостом, невинно, и она чувствовала сжатие в животе, от которого ей хотелось плакать.
Она изучала. Очень много. О анатомии собак, о рисках, о опыте других женщин. Она узнала, о «Собачьем узле», о времени спаривания, о важности смазки, о болезнях и мерах предосторожности. Она стала знающей все тонкости в этой области не благодаря академической среде, а по необходимости. Чем больше она знала, тем больше сексуальное желание превращалось в неизбежность. София знала, что это неизбежно случится. Единственный вопрос — когда, как и хватит ли у
Хочу что бы ты так меня оттрахал