крепко взяла его за затылок и тихо, но без возможности возразить направила вниз.
— На колени.
Кирилл опустился. Елена опустилась рядом с ним, так близко, что их плечи соприкоснулись. Горячими ладонями она развела бёдра дочери шире. Оба наклонились одновременно. Сначала язык Елены коснулся набухших складок — медленно, снизу вверх, собирая уже выступившую влагу. Сразу после него — язык Кирилла. Они лизали рядом, почти вплотную. Через несколько секунд языки столкнулись. Сначала случайно, потом уже намеренно. Переплетались прямо на клиторе Ани, скользили друг по другу, обмениваясь слюной и её вкусом.
Аня тихо, протяжно выдохнула и сама подалась бёдрами вперёд. Стыд ещё горел где-то внутри, но тело уже не слушалось. Она чувствовала сразу два разных рта: материнский — более уверенный, жадный, глубокий; и Кирилла — чуть более осторожный, но всё более настойчивый. Они то работали синхронно, то мешали друг другу, сталкиваясь, облизывая один и тот же участок.
Елена вела языком медленно и широко, собирая всю выступившую влагу снизу вверх, потом сосредоточивалась на клиторе — плотно прижималась к нему губами, слегка втягивала и начинала короткие, частые движения кончиком. Кирилл в это время проводил языком ниже, по складкам, толкался глубже к самому входу, иногда возвращаясь вверх и сталкиваясь с материнским ртом. Их языки переплетались прямо на самом чувствительном месте. Они не просто лизали рядом — они целовались через тело Ани, передавая друг другу её густой, тёплый сок. Слюна и влага смешивались, тянулись тонкими нитями, когда кто-то из них на мгновение отрывался.
Влага выступала всё сильнее. Она стекала по подбородкам обоих, блестела на губах, капала на пол. Запах стоял густой, тяжёлый, возбуждённый — терпкий, слегка сладковатый, смешанный с теплом двух дыханий. Елена держала дочь за одно бедро, Кирилл — за другое. Иногда их губы смыкались полностью прямо на клиторе, и тогда Аня уже не могла сдержать более громкий, срывающийся стон. В голове у неё всё плыло. «Мама... и он... оба сразу... их языки...» Стыд и острое, почти болезненное удовольствие слились в одно. Пальцы сжимали собственную грудь, ноги в чулках дрожали, бёдра сами покачивались навстречу.
Кирилл чувствовал вкус Ани и одновременно вкус Елены — каждый раз, когда их языки пересекались. Это сводило с ума. Он лизал глубже, иногда нарочно задерживался, касаясь губ матери, и каждый раз внутри поднималась волна тяжёлого, запретного жара. В мыслях мелькало: «Я делаю это с ней... с обеими...» Елена тоже не останавливалась. Она смотрела краешком глаза на то, как его язык двигается рядом с её собственным, как блестит влага на его губах, и чувствовала, как собственная киска пульсирует и намокает всё сильнее только от этой картины. Внутри у неё было горячо, мокро, почти больно от возбуждения. Она нарочно иногда отрывалась от клитора, проводила языком по нижней губе Кирилла, забирая смешанный вкус, и снова возвращалась к дочери.
Аня уже тихо стонала, упираясь лбом в стену, бёдра непроизвольно покачивались навстречу двум ртам. Елена на мгновение оторвалась, губы блестели, провела языком по ним, собирая остатки, и тихо, почти в самое ухо дочери сказала:
— Чувствуешь нас обеих? Как мы тебя берём...
Потом снова прижалась ртом. Их языки снова встретились на мокрых, дрожащих складках — жадно, глубоко, почти борясь за каждый миллиметр. Только когда Аня уже сильно дрожала и тихо всхлипнула от приближающегося оргазма, Елена медленно подняла голову. Посмотрела на Кирилла. Глаза у неё были тёмные, тяжёлые.
— Теперь ты.
Она обхватила его член горячей ладонью, провела вверх-вниз, размазывая по нему смешанную влагу — свою слюну, его слюну и сок дочери. Сама направила твёрдую головку к раскрытым, мокрым
Преступная связь. Часть шестая.