кружкой пива в руках. Я сказал, что все только довольны, что её только хвалят, что такую, как она, редко встретишь. Она улыбнулась, и в глазах снова появился тот самый блеск — может, от вина, а может, и нет.
Мы продолжили пить пиво и общаться. И вдруг в дверь постучали. На пороге стояли Дима и ещё двое его друзей с вчерашнего вечера.
— О-о-ой, бля, живая... — она прикрыла лицо рукой. — Мальчики, мне так стыдно, просто пиздец. Я не знаю, как с вами говорить.
— Да ладно, всё вообще супер было! — отмахнулся один из них. — Такое долго не забудем.
Они втиснулись в купе — теперь нас опять было много, тесно, душно. Мы продолжили пить пиво. Им удалось уговорить Ирину посмотреть вчерашнее видео. Она смотрела на экран телефона и была в шоке — её лицо заливалось краской, она прятала глаза, отворачивалась. Но в какие-то моменты её глаза загорались тем самым огнём, она прикусывала губу, и я видел: она возбуждена. Она смотрит на себя — на то, как она сосёт, как глотает, как её трахают — и это её заводит.
Так мы просидели ещё примерно час. Пили пиво, общались, пересматривали видео, рассказывали друг другу подробности вчерашнего ганг-бэнга. И я видел, как Ирина заводилась всё сильнее. Один из парней сидел рядом с ней, обнимал её за плечи, его рука лежала на её бедре, и она не убирала её. Что-то в ней переключилось. Стыд уступил место тому самому, знакомому до оскомины, шлюшачьему азарту. Она сидела и нормально общалась с мужиками, которые вчера трахали её во все дырки, и было видно: ей всё это понравилось. Не только вчера. Но и сейчас. Ей нравилось быть в центре их внимания. Нравилось, что они хотят её.
— Ирка, а ты завтракала сегодня? — вдруг спросил Дима.
— Не-е, — она покачала головой. — Только вино и пиво.
— О-о-о, — протянул кто-то. — А может, покормим кошечку?
— М-м-м... — Ирина потянулась, как сытая кошка, но в глазах горел голод. — Ну, если только чуть-чуть...
— Ирин! — попытался я вставить слово. Это была жалкая попытка протеста, и все это поняли.
— Лёш, отъебись! — рявкнула она, резко оборачиваясь ко мне. В её глазах плясали бесенята. — Ты же этого хотел! Ты слюной исходил, глядя, как меня пускали по кругу!
Один из парней уже протянул руку и начал трогать её между ног. Она не отстранилась. Наоборот — чуть раздвинула бёдра.
— О-о-о, парни, она уже вся мокрая! — заржал он на весь вагон.
— А для нашей шлюхи самый правильный, питательный завтрак — это свежая, горячая сперма, — сказал Дима. — Но её, голодная сука, надо заслужить.
— Да, мальчики, — Ирина облизнула губы. — Накормите свою кошечку. Шлюшка хочет молочка.
И она принялась за дело. Без всяких прелюдий, без ложной стыдливости. Её пальцы, ещё вчера такие робкие, теперь двигались уверенно и быстро. Она расстёгивала им ширинки одну за другой — жадно, нетерпеливо. Тянула к себе их члены — уже наполовину возбуждённые, большие, разные. Засовывала их в рот, облизывала стволы языком, пыталась брать полностью, давясь и хрипя, но не останавливаясь. Она работала ртом и руками, как шлюха с многолетним стажем, как женщина, которая только этим и занималась всю жизнь. Переходила от одного ствола к другому, заглатывая их до самого основания, облизывая яйца, лаская головки. У парней свисали большие, полные яйца, и Ирина жадно полировала их члены, собирая языком каждую каплю
Юлия Анатольевна, часть 1