к чему ей готовиться. Если эти здоровяки захотят её в жопу – они выебут в жопу, можно было не сомневаться. И гори тогда синим пламенем все надежды на зачатие. С другой стороны, зачем ей ребёнок от непроверенных доноров: один уже старый, а второй... какой-то странный. Члены мужикам сосёт. Вырастет сын с какими-нибудь отклонениями в психике, или дочь-лесбиянка.
Анна прислушалась к ощущениям: ничего не происходило. Она хотела было уже повернуться, чтобы узнать, в чём там дело, как чей-то член мягко раздвинул её половые губы, погружаясь всё дальше и дальше, двигаясь размеренно и глубоко.
— Первый пошёл! – хрипло произнёс Глебыч, и Анна поняла, что первый – это он.
Через какое-то время характер ударов изменился, равно, как и угол погружения: членом стали двигать сверху-вниз. Анна оглянулась: Макс, держа её за бёдра, приподнимался и опускался сзади неё. Глеб стоял рядом и медленно надрачивал свой елдак, терпеливо ожидая своей очереди.
«А всё-таки, это здорово – ебаться с двумя сразу! – восторженно думала Анна, меняя способ подмахивания, в зависимости от того, кто драл её в это мгновение, – такие разные ощущения! И такие разные члены! Это просто вау!»
Она оглянулась в очередной раз, чтобы узнать, кто ей в данный момент делает приятно, как вдруг, в маленьком окошке, встроенном в дверь сауны, она увидела... встревоженное лицо сына. Он явно её искал, причём, неизвестно, сколько времени.
— Там... Там! Максим! – задыхаясь, сказала она.
— Конечно там Максим, – улыбаясь, сказал Глебыч, – это он тебя сейчас ебёт так, что брызги летят!
— Да нет же! За дверью! Там мой сын! Не пускайте его сюда, – хрипела Анна, вовсю отдаваясь его тёзке.
— А-а-а... вон оно что, – Глеб присвистнул, – сына, значит, по боку, а сама – на блядки? Хороша мамаша, нечего сказать.
— Отпустите меня! – Анна вдруг заплакала, – я уже ничего не хочу... Только к сыну.
— Конечно отпустим, – изрёк Глебыч, меняя Макса, – вон, Макс уже отстрелялся. Сейчас я кончу, и ты пойдёшь на все четыре стороны.
Анна застонала и оглянулась: в окне никого больше не было. Она крепче уперлась руками в лавку: удары Глебыча было трудно держать, он ебал её размашисто, иногда извлекая член полностью.
«Странно, что я не почувствовала, когда кончил Макс, – думала Анна, подмахивая Глебычу, – обычно я чувствую, когда в меня спускают».
Через минуту Глебыч захрипел. Его удары стали короче, но сильнее. Потом он замер, вдавливая член глубоко во влагалище Анны, дёрнулся ещё раз, потом устало вытащил член.
— Ну, вот и всё, – Глебыч тяжело вздохнул, – загнала ты нас, девка: так бесконечно ебаться и не кончить самой ни разу. Не знаю, как Макс, но я подзаебался, порядком. Годы-то уже не те...
Анна встала, потянулась и медленно повернулась. Потрогала себя между ног: промежность сильно саднило, но вот сперма... Её не было. Она подняла глаза: Глебыч аккуратно снимал с поникшего члена презерватив, потом сложил его, с брезгливой гримасой на лице, и бросил в картонную коробку при входе, игравшую роль мусорного ведра.
Анна подошла к коробке и заглянула в неё: сверху, на мусоре, лежало два использованных презерватива и разорванная упаковка от них. Анна медленно подняла глаза и уставилась на мужчин.
— Да, – ответил Глебыч на невысказанный вопрос, – мы заботимся о наших дамах, даже если случайных. Чтобы никаких залётов во время поебушек! – он похлопал Анну по заднице: – Иди, девонька. Тебя сын обыскался. Можешь нас не благодарить.
Глава 9. Прощение
Анна не помнила, как вырвалась от двух случайных любовников. Она бежала по коридору, на ходу
Отчаяние