играя с моим, дразня, касаясь нёба, скользя по внутренней стороне губ, и я чувствовал вкус речной воды, солнца и чего-то сладкого, что кружило голову сильнее любого вина. Я притянул её ближе, мои пальцы вплелись в её влажные волосы, и я слышал, как она тихо застонала в поцелуй, как её дыхание участилось, как её тело прижалось к моему, тая, подчиняясь. Её руки скользнули по моей шее, сжали затылок, и я чувствовал, как её пальцы перебирают мои волосы, как она углубляет поцелуй, как её грудь касается моей груди через тонкую ткань сарафана. Я целовал её, и в этом поцелуе было всё — напряжение последних дней, её взгляды, которые я ловил на себе, её улыбка, её голос, который звучал в моей голове по ночам. Её дыхание смешивалось с моим, её язык двигался в такт с моим, и я чувствовал, как она отдаётся этому моменту полностью, без остатка. Она пахла солнцем и травой, её кожа под моими пальцами была горячей, и я не хотел отпускать её.
Яна не осталась в стороне — я чувствовал, как её язык продолжает ласкать мой член, как она скользит по головке, по стволу, касается яиц, как её пальцы сжимают основание, двигаясь в такт с нашим поцелуем. Её дыхание, её влажные звуки смешивались с нашими, создавая ту самую симфонию, от которой у меня подкашивались ноги. Я целовал Настю, и в то же время ощущал, как Яна берёт мой член глубже, как её горло сжимается вокруг головки, как она заглатывает, создавая вакуум, от которого по позвоночнику пробегает дрожь. Я чувствовал контраст — мягкость губ Насти, нежность её языка, и напор Яны, её ритм, её умение. Они работали синхронно, как будто знали, что делают, как будто уже репетировали этот момент.
Я целовался с Настей, и внутри меня что-то оборвалось, сломалось, освободилось. Я больше не хотел бороться. Я хотел её.
— А мы папе ничего не скажем, — прошептала она, и в её голосе была та самая хитринка, которая сейчас сводила меня с ума. Её пальцы всё ещё лежали на моих губах, и я чувствовал их тепло, их лёгкое давление, как будто она запечатывала мой рот, чтобы я не сказал ни слова против. Она смотрела мне в глаза, и в её взгляде не было сомнений — только спокойная, тёплая уверенность, как будто она уже всё решила за нас обоих.
Настя медленно убрала руку от моих губ, и я почувствовал, как её пальцы скользнули по моей щеке, по подбородку, задержались на мгновение на моей шее, а затем начали медленное путешествие вниз. Её ладонь легла на мою грудь, и я чувствовал, как её пальцы касаются моей кожи через тонкую ткань рубашки, как они находят пуговицы, расстёгивают их одну за другой, не торопясь, с наслаждением. Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Она расстегнула последнюю пуговицу, и её пальцы коснулись моей кожи — горячие, уверенные, они скользнули по моей груди, по животу, оставляя за собой огненные дорожки. Её глаза не отрывались от моих.
Она улыбнулась — медленно, дразняще, как будто знала, что я уже не принадлежу себе, как будто видела, как сильно я хочу её. Её пальцы нащупали пояс моих шорт, задержались на мгновение, и я затаил дыхание. Потом она отвела руки, скользнула ими по моим бёдрам, и я почувствовал, как её пальцы сжимают мои колени, как она медленно, плавно опускается вниз. Она не спешила. Каждое её движение было наполнено смыслом — она давала мне время, давала возможность остановиться,
Мои развлечения на заводе - 2. Часть3