В комнате пахло сыростью и моим собственным потом. Лада, как конь, отдыхала во дворе, готовая к завтрашнему забегу.
Я, Митя, в свои двадцать два.Только что выгнали с последней работы «оптимизация штата», блядь. Я лежал на старом, продавленном диване, уставившись в потолок.
Жанет моя девушка сидела на стуле с ногами. Рыжая, как пожарная машина.
Ее глаза горели. Она не плакала, не скулила. Она была в ярости. Красивая, стервозная, с попой, от которой мужики на улице сворачивали шеи, и с обжигающим, взрывным характером.
— Слушай меня, придурок, Я не собираюсь здесь сидеть и ждать, пока это дерьмо засосет меня с головой. У нас есть машина, у нас есть план, и мы едем.
(Она ныла уже неделю об этом переезде но я решил тактично не перебивать ее а то это тот еще цирк)
— Да дорогая скоро уже скоро
— На юг. Там есть жизнь. Там есть работа, нормальные люди, а не эти…
Я сел, потер глаза. Голова болела. Я хотел сказать ей, что это не выход, что денег нет, что все это глупо. Но я промолчал. Спорить с Жанет в таком состоянии все равно что лбом об стену биться.
Она подошла к окну. Свет уличного фонаря падал на ее лицо, делая веснушки на носу еще темнее.
— Кстати, ты помнишь мою коллегу Анну?
Я нахмурился. Помнил. Белобрысая, тихая такая, из-за которой вечно возникали проблемы. Вроде бы работала в магазине, а потом ее уволили. Все в этом районе знали ее историю.
— Эта та, чей сын в драку полез? - спросил я, вяло напрягая память.
— Ага, - Жанет усмехнулась. - Не просто в драку. Ее ебыря Алихана, и его дружков нашли в каком-то подвале, кислотой облитыми. Жесть, короче. - Она сказала это с каким-то странным, почти сладострастным удовольствием.
Я нахмурился. В ее голосе была та же интонация, с какой она рассказывала про грязные сплетни на лавочке. Она вытащила телефон, пролистала что-то и показала мне. На экране была фотография Анны, бледной, с огромными синяками под глазами. Смотрела она в объектив с каким-то потерянным, невидящим взглядом. Какой-то паблик с подписью: «местная мамашка блядь». Я почувствовал тошнотворный комок в желудке.
— Говорят, ее заставили на балконе раздеваться, - продолжила Жанет, и ее голос стал ниже, заговорщицким. - Перед всем двором. А потом ее эти… трое… трахали в котельной. И не просто трахали, она рассказывала, как все было подробно. Лейла одноклассница ее сына нашла ее, всю в грязи, обоссанной…
— Жанет, - я перебил ее, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения. - Зачем ты мне это рассказываешь? Мне не нужно знать все эти подробности.
Но она не остановилась. Ее глаза заблестели, и она подалась вперед, понижая голос до шепота:
— Ты не понимаешь, Митя. Она не просто «разделась». Она сказала, что они встали вокруг нее… И она стояла на коленях, а потом… - Жанет сделала паузу, облизнув губы. - Она говорила, как ей было унизительно, но… когда они начали снимать ее на телефон, она… испытала что-то. Понимаешь?
— Нет, - мой голос прозвучал резко. — Не понимаю.
— Она текла, Митя, - с какой-то жестокой радостью прошептала Жанет. — От страха, от стыда, но она текла. И потом ей дали… в рот… она сказала, что сперма была горькой и теплой, и она захлебнулась, но все равно проглотила. А потом они заставили ее опуститься на четвереньки и показать им… ну, ты понял. И все снимали на видео. Она даже не сопротивлялась.
ДОРОГА НА ЮГ