меня, мама. Прости за мою глупость. Я люблю тебя. И я обещаю, что больше никогда не буду отворачиваться от тебя.
По щеке матери скатилась слеза. Она наклонилась, обняла меня за голову и прижала к себе.
— Мой мальчик... — прошептала она. — Что же с тобой сделали...
— Со мной сделали всё правильно, — ответил я, не поднимая головы. — Алина... она хорошая. Она научила меня быть мужчиной.
Я поднял на неё глаза и улыбнулся сквозь слёзы.
— Она просила передать тебе благодарность. За моё воспитание. За то, что ты дала мне жизнь.
Мать застыла. Она смотрела на меня, и в её глазах читалась сложная гамма чувств — удивление, боль, но потом... признательность.
— Передай ей, — сказала она тихо, — что я благодарна. Что я рада, что у тебя есть такой человек. Даже если я не до конца понимаю...
— Она моя королева, мама, — прошептал я, целуя её руки. — И я навсегда останусь её рабом.
***
Я вернулся домой с лёгким сердцем. Алина ждала меня в гостиной.
— Ну что? — спросила она, подняв глаза от книги.
— Я сделал всё, как вы велели, Госпожа, — ответил я, опускаясь перед ней на колени. — Я извинился. Я поклонился в ноги. Я сказал, что вы научили меня уважать мать.
Алина улыбнулась и погладила меня по голове.
— Хороший раб. Ты меня радуешь.
— Она просила передать вам благодарность, — добавил я. — За моё воспитание.
Алина усмехнулась.
— Ну что ж. Приятно, когда ценят твой труд.
Она взяла меня за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза.
— А теперь слушай меня внимательно, Сергей. У меня есть для тебя новость.
Я затаил дыхание.
— Я беременна, — сказала она просто. — От Маркуса.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Но это не было потрясением. Это было осознанием величия.
— Госпожа... — выдохнул я.
— Да, у тебя будет смуглый братик, — засмеялась она. — Или сестрёнка. Я ещё не знаю.
Она откинулась на спинку кресла, положив руки на ещё плоский живот.
— Твой отец в восторге, — сказала она. — Он сам подал мне идею. Сказал, что хочет, чтобы я родила от сильного мужчины. Что это будет его способ продлить род — через чужое семя. Потому что своё он уже не может.
Я смотрел на неё и чувствовал, как в груди поднимается волна счастья и гордости.
— Богиня, — прошептал я. — Вы — богиня.
Алина улыбнулась, и в этой улыбке было столько силы, столько величия, что у меня перехватило дыхание.
— Иди сюда, — сказала она, похлопав по полу рядом с собой. — Поцелуй мой живот. Поблагодари за то, что я даю вашему роду новую жизнь.
Я подполз к ней на коленях, прижался губами к её животу и поцеловал его. Через тонкую ткань платья я чувствовал тепло её тела. Я представлял, как там, внутри, растёт жизнь. Жизнь, которую она носила под сердцем. Не от моего отца, не от какого-то достойного мужчины — от того, кто взял её силой, кто был достаточно мужественным, чтобы дать ей потомство.
— Благодарю вас, Госпожа, — шептал я, целуя её живот. — Спасибо за это чудо. Спасибо, что позволили нам принять его в наш дом.
Алина гладила меня по голове, как верного пса.
— Ты будешь ему хорошим братом, — сказала она. — Ты будешь нянчить его, будешь водить его в школу, будешь защищать его. И ты будешь благодарить меня за то, что я дала тебе эту возможность.
— Да, Госпожа, — прошептал я. — Я буду благодарить вас вечно.
Под гипнозом