тканью. Отец двигался осторожно, как будто привыкал к новому ощущению постоянного давления на член.
— Пап, — позвал я тихо.
Он обернулся. На его лице сияла счастливая улыбка.
— А, Серёжа! Видел? — он повернулся ко мне, отставил кастрюлю и с гордостью оттянул резинку брюк, показывая металлическое устройство, плотно обхватывающее его пах. — Твоя мачеха сделала меня настоящим рабом. Теперь я даже в туалет хожу только с её разрешения. И знаешь, что? Я счастлив. Это то, чего я всегда хотел. Быть полностью подчинённым. Не иметь своей воли даже в таких вещах.
Я смотрел на его счастливое, почти безумное лицо и чувствовал, как в груди разливается тепло.
— Ты гордишься этим? — спросил я.
— Горжусь! — воскликнул он. — Я теперь не просто муж. Я — собственность. Я — вещь. Алина может делать со мной что угодно. И я благословляю её за это.
Он поставил ужин на стол и ушёл в комнату звать Алину. Я смотрел ему вслед и думал: мы не просто отец и сын. Мы — братья по рабству. Мы — два преданных пса, готовых лизать руки и ноги своей королеве.
Я вышел в коридор и наткнулся взглядом на Алину. Она шла к столу в своём шёлковом халате, и он почти ничего не скрывал. Увидев меня, она остановилась.
— Сергей, — сказала она, — сегодня вечером после ужина ты вычистишь мои туфли. Все пары, которые лежат в гардеробной. И не забудь поцеловать каждую.
— Да, Госпожа, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается сладкое тепло.
Она прошла мимо, коснувшись моего плеча, и я вдохнул запах её духов. Завтра будет новая суббота, новые розги, новая боль. А сегодня — просто служба. Просто уход за обувью моей королевы.
10. Венец нашей Госпожи
Год пролетел как один долгий, сладкий сон. Я почти перестал замечать, как время течёт — оно измерялось не днями и неделями, а субботними порками, вечерними ритуалами чистки обуви и теми редкими мгновениями, когда Алина удостаивала меня взглядом или прикосновением.
Она действительно расцвела. Её красота стала ослепительной, почти пугающей в своём совершенстве. Траты отца на её наряды, украшения, косметику и спа-процедуры были баснословными, но он отдавал их с радостью, с благоговением, словно каждый потраченный рубль был жертвой богине. И она принимала эти жертвы как должное.
Алина больше не скрывала своих любовников. Они приходили в дом открыто — высокие, уверенные мужчины, которых она выбирала по настроению. Иногда это были деловые партнёры отца. Иногда — случайные знакомые с вечеринок. Иногда — просто красивые парни, которых она подцепила в кафе или фитнес-клубе.
Отец не просто терпел это — он служил. Он подавал им напитки, стоя на коленях. Он убирал за ними. Он впускал их в дом и провожал до дверей, кланяясь и благодаря за то, что они доставили удовольствие его Госпоже. Его рога стали его гордостью, его трофеем, его смыслом жизни.
Что касается меня — я перестал смотреть на девушек своего возраста. Я перестал вообще смотреть на кого-либо, кроме Алины. Она заполнила собой всё моё сознание. Мои руки привыкли к её обуви, мои губы — к её ступням, моя душа — к каждому её слову, даже самому жестокому.
Но настоящим испытанием стал для меня тренер по фитнесу.
Маркус появился в нашей жизни три месяца назад. Алина решила, что ей нужно поддерживать форму, и наняла личного тренера. Это был высокий, статный мулат с тёмной бархатистой кожей, блестящими глазами и ослепительной улыбкой. Грудь колесом, руки как бревна, но двигался он с кошачьей грацией — и Алина смотрела на него не как на тренера.
насильницы Вика