Но нам не дано то, что есть у них. Их природа выше нашей. Они чувствуют то, чего мы никогда не поймём. Они творят жизнь. Они хранят в себе тайну, которую мы не в силах постичь.
Я слушал, затаив дыхание, чувствуя, как внутри меня всё замирает от этих слов. Это было именно то, что я знал, но не мог сформулировать.
— Мы должны им поклоняться, — продолжал отец, его голос дрожал от убеждённости. — Не потому, что они просят. А потому что это единственный способ быть настоящим мужчиной. Признать своё место под их ногами. Понять, что мы — слуги, а они — наши госпожи. Когда я стоял на коленях перед твоей матерью, я не унижался. Я возвышался. Потому что я делал то, что было правильно. Я признавал правду.
— Но она ушла, — вырвалось у меня. — Ты умолял, а она всё равно ушла.
Отец печально, но мудро улыбнулся.
— И она была права, — сказал он твёрдо. — Ты должен понять одну вещь, Серёжа. Женщина всегда права. Даже когда она поступает жестоко. Даже когда её решение приносит боль. Потому что она руководствуется не логикой, как мы. Она руководствуется чем-то более высоким. Своей сутью. Если тебе кажется, что она не права, — значит, ты просто не способен увидеть её правду. Поэтому единственное, что мы можем сделать, — это попросить у неё прощения. За то, что посмел сомневаться. За то, что посмел думать, что ты знаешь лучше.
Я проглотил ком в горле. Слова отца вонзались в меня как стрелы, но каждая из них была мне нужна.
— Я жалею, — сказал я, едва слышно. — Я жалею, что так и не сказал маме... что я считаю себя её рабом. Что я хотел служить ей. Я хотел опуститься перед ней на колени и сказать ей это, но не решился.
Отец удивлённо приподнял брови. Потом в его глазах вспыхнул тёплый, даже гордый огонёк.
— Значит, ты действительно мой сын, — сказал он с тихой гордостью. — Эта кровь — она передаётся. Но не переживай. У тебя будет возможность. Твоя мама приедет на родину через год, навестить родственников. Она обещала заглянуть и к нам. Ты сможешь сказать ей всё, что накопилось у тебя в душе.
Сердце забилось быстрее. Год. Целый год ждать, чтобы встать перед ней на колени и признаться в своей преданности.
— А пока, — отец положил свою ладонь мне на плечо, сжимая его с неожиданной силой, — пока слушайся Алину. Она теперь женщина в этом доме. Она — наша госпожа. Относись к ней так, как она того заслуживает. С уважением. Со страхом. С поклонением.
— Да, — выдохнул я, чувствуя, как по телу разливается тепло от его разрешения. — Я буду слушаться.
Я помолчал секунду, собираясь с духом. Сердце колотилось где-то в горле.
— Пап, можно я... — я запнулся. — Можно я буду перед ней преклоняться? По-настоящему?
Отец не удивился. Он просто кивнул, глядя мне прямо в глаза.
— Не спрашивай разрешения, Серёжа. Делай. Она оценит. Женщины любят, когда мужчины знают своё место.
Я выдохнул, чувствуя невероятное облегчение. Словно с моих плеч свалился груз, который я нёс все эти годы.
— Я уже... — начал я и запнулся. — Я уже целовал её туфли. Вчера. Когда она оставила их в коридоре.
На лице отца расплылась одобрительная, почти счастливая улыбка. Такой я не видел его с того самого момента, когда мама ушла.
— Туфли? — переспросил он с живым интересом. — Чёрные лодочки?
— Да, — признался я, чувствуя, как заливается краской. —
ИЗЛЕЧЕНИЕ БОЛЬЮ ? автор Romoulus