снова отвернулась к окну. Гена понял, что Аня не намерена с ним общаться и разговор придется отложить. Что же надо побыстрее освоиться на новой работе....
Первые недели в аппарате управления Гена воспринимал как полосу препятствий, где вместо барьеров стояли люди. Он ловил на себе оценивающие взгляды и в груди тут же стягивало тугой узел. Но стоило появиться рядом Валентине - узел распускался. Она двигалась по коридорам так уверенно, без лишней спешки, и все вокруг будто сами собой сдвигались, освобождая ей дорогу. Гена невольно старался держаться поближе к ней. Валентина откровенно симпатизировала ему, поэтому она учила его языку этого места. Не тому, что прописано в должностных инструкциях, а настоящему, рабочему: как читать паузы в разговорах, кому кивать чуть раньше, а перед кем не стоит торопиться с инициативой. Она показывала какие лазейки предусмотрительно спрятаны регламенте... Гена вскоре стал ощущать себя партнером, которого вводят в эту игру, похожую на покер. Его авторитет рос не по приказу, а по инерции влияния Валентины.
Генерал все это видел и казалось даже одобрял. Во всех светских раутах, деловых ужинах, презентациях их видели втроем. Гене начинало казаться, что вот еще немного и он станет равным среди равных... Если бы не одно но, Валентина не просто из симпатии была рядом с Геной, а потому что она хотела использовать его как раньше. .. в качестве покладистого любовника. Им обоим импонировало как спонтанно происходили их встречи со вспышкой желания и бурным сексом. Первой такой встречей для Гены был тот случай на вечеринке, когда Валентина буквально затащила его в кабинку дамской комнаты и стянула с себя платье. Гена не смог устоять перед этой женщиной, чья красота была не юнной и наивной, как у Ани или скажем у Киры, а зрелой, отточенной годами ухода за собой. Ее подтянутая фигура, кожа с легким загаром, гладкая прохладная на ощупь. Ее движения были уверенными и изящными как у змеи, которая уже выбрала себе жертву и теперь не торопится. Валентина знала какое впечатление производит и открыто наслаждается им. У Гены тогда пересохло во рту от такой демонстрации, без капли стеснения или намека на скромность и он вновь попал под власть этой хищной красоты, привыкшей к восхищению...
Валентина была ненасытной анакондой, которая каждый раз была инициатором сексуального безумства и заглатывала Гену как загипнотизированного и придушенного кролика или поросенка. Она не спрашивала - она брала. Парень физически ощущал, как энергия ее ненасытного желания его поглащает, вызывая хроническое болезненное утомление во всем теле. Валентина только входила в комнату и воздух будто сразу становился густым и тяжелым, ее взгляд теперь задерживался на нем дольше, чем нужно для простого наставничества. В этом взгляде не было ничего, кроме азарта. От этого у Гены перехватывало дыхание, и он ловил себя на том, что повторяет ее интонации, копирует ее жесты и еще стало привычкой с трепетом ожидать внезапной вспышки страсти.
А Кира...она все еще жила в его квартире. С ней все стало тише. Не было громких ссор, не было резких слов - просто между ними начала расти эта тишина, в которой каждое "привет" звучало чуть чужероднее, чем вчера. Во время обмена дежурными фразами, Гена замечал, как в ее глазах мелькает усталость - не от работы, а от этой неловкости, от попыток найти между ними хоть какую-то прежнюю опору для отношений... Гена не знал как выйти из этой ситуации, а просто плыл по течению случайных событий.
А время шло неумолимо. Месяц за месяцем. Гена теперь все реже видел Аню. Она
Дядюшкин сон (Части 1 - 5)