— Ты слушаешь. - Она повторила это с тем нажимом, который я уже знал. - Ты слушаешь, но не отвечаешь. Это не одно и то же.
— Я отвечу, если спросите.
— Я спрашиваю. - Мел в её руке стукнул по краю моей парты. - Ты сделал домашнее задание?
— Да.
— Покажи.
Я открыл тетрадь. Она наклонилась. Близко. Декольте оказалось на уровне моих глаз - белый край лифчика, кожа, ключицы. Я смотрел в тетрадь.
— Вот. - Она ткнула мелом в страницу. - Вот это. Ты написал, но не дописал вывод. Почему?
— Забыл.
— Забыл. - Она выпрямилась. - Ты забыл. Ты, который всегда знает материал. Ты забыл вывод.
Она вернулась к доске. Урок продолжился. Я снова уставился в окно.
Звонок.
Я собрал вещи. Рюкзак на плечо. Встал.
— Артём, останься.
Я остановился у парты. Класс пустел - стулья шаркали, рюкзаки шлёпали, кто-то засмеялся в коридоре. Дверь закрылась за последним.
Учительница подошла к двери. Щёлкнул замок. Шторка на стеклянной вставке задёрнулась - привычный жест, ритуал. Я смотрел, как её рука движется уверенно, без паузы. Она делала это раньше. Она делала это дважды.
Она повернулась.
— Сядь.
Я сел. В ее голосе было что-то, против чего тело не спорило. Усталость помогала - сопротивление требовало энергии, которой не было.
Она подошла. Села на край стола напротив меня. Юбка задралась. Чулки, силиконовая резинка на бедре. Выше - кожа. Я отвёл взгляд.
— Ты знаешь, зачем ты здесь.
— Вы написали про консультацию.
— Именно. Консультацию. - Ты понимаешь, что твоя успеваемость - это не просто цифры в журнале. Это отражение твоего отношения. К предмету. Ко мне.
— Я понимаю.
— Ты понимаешь. Но не применяешь. - Она наклонилась. Ближе. - В прошлый раз ты отвечал слишком спокойно. Сегодня ты молчишь. Ты понимаешь, что любое твоё поведение становится... - она подбирала слово, - проблемой?
— Я просто устал.
— Устал. - Она произнесла это так, будто я сказал «я просто не хочу». - Ты устал. Хорошо. Значит, тебе нужен дополнительный стимул. Ты это знаешь. Ты это уже проходил.
Она расстегнула пуговицу на блузке. Не верхнюю - следующую. Декольте раскрылось. Белый лифчик, край груди.
— Подойди.
Я встал. Ноги слушались - медленно, но слушались. Я подошёл. Она сидела на краю стола, я стоял перед ней.
— На колени.
Я опустился. Плитка пола холодная сквозь джинсы. Она раздвинула ноги. Юбка задралась выше. Чулки, резинка, голое бедро выше. Трусиков не было. Тёмные волоски на лобке, розовая щель.
— Ты знаешь, что делать. - Тон - как на лекции. - Это не сложно. Информация доходит лучше, когда задействовано тело. Ты уже убедился.
Я смотрел. Я не хотел. Но тело помнило - два раза до этого, и каждый раз одно и то же. Она не спрашивала разрешения. Она направляла.
Её рука легла мне на затылок. Пальцы уверенные, чуть влажные. Она притянула. Мой рот прижался к ней. Вкус - тёплый, солоноватый, влажный. Она вздохнула коротко, через нос.
— Вот так. Может, теперь ты будешь слушать, когда я говорю тебе об успеваемости.
Я делал. Языком, губами. Голова гудела от усталости, колени ныли. Её пальцы на затылке сжимались, отпускались, снова сжимались. Она дышала ровно - почти деловито, но к середине ритм сбивался. Бёдра чуть двигались.
И тут - стук.
Не вежливый. Настойчивый. Серия ударов - три, четыре, пять - костяшками, быстро, раздражённо. Как будто кто-то стучал не для того, чтобы войти, а для того, чтобы ему открыли немедленно.
Учительница замерла. Её рука на моём затылке сжалась.
— Занято.
Стук повторился. Сильнее.
— Я сказала - занято!
Голос за дверью. Приглушённый, но я узнал. Рыжие волосы, сжатые
Страстный мыш