то вверх, к набухшему бугорку, и прижимала, и двигала, и дыхание её становилось рваным.
— Ты... - она начала и не закончила. Бёдра дёрнулись. Она сжала мою руку так сильно, что стало больно, и замерла. Её рот приоткрылся. Глаза закрылись. Тело напряглось - и потом расслабилось, волной, от бёдер к плечам.
Она выдохнула. Длинно. Медленно.
Потом открыла глаза. Посмотрела на меня. Лицо было красным.
— Вот, - сказала она. Голос был хрипловатый, но она пыталась говорить ровно. - Вот так и нужно себя вести.
Она вытащила мою руку из-под платья. Мои пальцы были мокрыми. Она отпустила мою руку и отодвинулась на стуле.
Я сидел, не шевелясь. Возбуждение давило, пульсировало, было невозможно. Я не знал, куда деть руки.
Она посмотрела на меня. На мои штаны. На то, что там было очевидно.
— Встань, - сказала она.
— Что?
— Встань, я сказала.
Я встал. Ноги не держали. Она опустилась со стула на колени - под столом, между моих ног. Её руки легли на мои бёдра.
— Ты, - она расстёгивала ремень, и голос был всё ещё раздражённый, - думаешь, что тебе всё сходит с рук.
— Я...
— Молчи. - Она стянула молнию вниз. - Ты пришёл, всё разлил, и думаешь, что «извини» - это достаточно.
Её пальцы скользнули внутрь. Она достала мой член и наклонилась к нему. Тёплый воздух. Потом - губы. Мокрые, мягкие. Она обхватила головку и сомкнула губы.
Я вцепился в край стола. Колени подогнулись.
Она двигала головой медленно - вниз и вверх, обводя языком. Потом вынула и посмотрела вверх, на меня.
— Когда тебя приглашают, - она провела языком по стволу, - нужно уважать хозяев.
И снова взяла в рот. Глубже. Я чувствовал, как её язык работает по нижней стороне, как губы скользят, как она сжимает и отпускает.
— Ты... - она вынула на секунду, -.. .понимаешь?
— Да, - я не понимал ничего.
Она продолжала. Ритм ускорялся. Одна рука обхватила ствол и двигалась в такт рту. Другая легла мне на бедро, придерживая. Я чувствовал, как нарастает - снизу, из живота, горячей волной.
— Я... - я начал.
Она не остановилась. Только сжала губы сильнее, и язык ускорился, и рука - быстрее, быстрее.
Я кончил. В её рот. Она не отстранилась - сглотнула, и ещё раз, и медленно отпустила.
Потом встала. Поправила платье. Села на свой стул.
— В следующий раз, - сказала она ровным тоном, - будь аккуратнее.
Я стоял, вцепившись в стол, с расстёгнутыми штанами. Руки тряслись.
— Можешь застегнуться, - добавила она, не глядя на меня.
Я застегнулся. Сел. Мысли не складывались.
Соседка встала, забрала контейнер с остатками каши и ушла на кухню к раковине. Мыла его. Спиной ко мне. Как будто ничего не произошло.
Через минуту из коридора вернулся Артём. Сел на свой стул. Достал телефон.
— Чай остыл, - сказал он. - Поставить ещё?
— Давай, - ответил я.
Соседка закрыла кран, вытерла руки и вышла из кухни. В коридоре хлопнула дверь.
Я сидел и смотрел на стол. На мокрое пятно от каши, которое она не до конца вытерла. На сахарницу, из-за которой всё началось. На свой телефон, лежавший рядом с тарелкой.
Структура была та же. Раздражение - направленное на меня - и потом изменение поведения, которое не имело логической связи с причиной раздражения. Учительница разозлилась за шутку и не торопилась прикрываться. Соседка разозлилась за пролитую кашу и... сделала то, что сделала.
Но с учительницей ещё можно было объяснить. Стресс, отвлечённость, случайность. Соседкой - нельзя. Она почти меня не знала. Она взяла мою руку и положила себе между ног. Она направляла её. Она кончила. Она встала на колени. Это не
Мой милый мальчик