Марина Сергеевна повернулась, посмотрела на пол, потом на меня. Лёгкая морщина между бровей.
— Валера, будь добр, аккуратнее. Это же не твоя кухня.
— Извините, я не специально.
— Я понимаю, что не специально. Но если взял что-то - поставь на место. Это не сложно.
Тон был нормальный. Выговор хозяйки дома - не злость, а раздражение. Именно то, что нужно.
Я наклонился, собрал печенье, выбросил в мусорное ведро. Марина Сергеевна наблюдала, потом отвернулась к раковине. Я вернулся в комнату.
Сел на край дивана. Ждал.
Артём по-прежнему смотрел в телефон. Прошло минуты три. Потом из кухни раздались шаги.
— Артём, - голос Марины Сергеевны из коридора. - Ты опять не убрал в своей комнате? Я просила.
— Уберу потом, - ответил Артём, не отрываясь от экрана.
— Не «потом», а сейчас. Я устала повторять.
Она вошла в комнату. Халат слегка распахнулся при движении - я заметил белую ткань под ним, простой лифчик, ничего особенного. Она повернулась к Артёму, потом снова ко мне, и в этот момент что-то изменилось.
Раздражение не ушло - оно осталось на лице, в напряжённых уголках рта. Но к нему добавилось что-то ещё. Взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно. Она сделала шаг ближе, чем стояла до этого. Не к Артёму - ко мне.
— И ты тоже, - сказала она, обращаясь ко мне, хотя я не делал ничего нового. - Сидите тут оба, а я одна...
Она не договорила. Но не ушла. Стояла, и её взгляд скользнул по мне - не как смотрят на сына одноклассника. Быстрее, короче, но достаточно.
Я почувствовал знакомый холодок. Так было с учительницей. Так было с соседкой. Раздражение, а потом - внимание, которого не должно быть.
И тут я заметил кое-что другое. Марина Сергеевна появилась дома слишком вовремя - ровно тогда, когда я решил прийти. Артём не удивился моему визиту, не спросил зачем. И сейчас, когда мать вошла в комнату, между ними мелькнул короткий обмен взглядами - Артём поднял глаза от телефона на долю секунды, она едва заметно кивнула. Или мне показалось. Я не был уверен.
Каждое из этих наблюдений допускало бытовое объяснение. Может, она всегда приходит домой в это время. Может, Артём просто привычно отреагировал на мать. Может, я искал совпадения там, где их нет.
Марина Сергеевна продолжала выговаривать нам - мне, в основном, хотя Артём тоже получал. Она стояла рядом с диваном, жестикулировала, и при одном повороте халат распахнулся шире. Белый лифчик, простая ткань, гладкая кожа живота. Она не заметила. Или не придала значения.
Я посмотрел. Секунду, может - меньше. Но она поймала мой взгляд.
Раздражение вспыхнуло. Резко, как щелчок. Будто кто-то выкрутил громкость.
— Ты что пялишься?! - Голос стал выше. Непропорционально выше, подумал я. Будто реакция была чуть больше, чем должна быть. Будто кто-то подыгрывал.
— Артём, - она обернулась к сыну. - В свою комнату. Сейчас.
Артём поднялся без вопросов. Без единого слова. Сунул телефон в карман и вышел. За спиной матери, и я снова увидел этот короткий взгляд - не к матери, не ко мне. Куда-то мимо. Мимо нас обоих.
Дверь в его комнату закрылась.
Марина Сергеевна повернулась ко мне. Халат так и остался распахнутым - белое бельё, застёжка лифчика, мягкая ткань. Она не запахивала.
— Ты что, рассматриваешь нижнее бельё матери своего одноклассника? - Голос был злой, но в нём звучала какая-то странная нота. Не совсем естественная. Как актриса, которая немного переигрывает. - Это нормально, по-твоему?
— Я не... - начал я.
— Не «не». Я видела. - Она шагнула ближе. Ещё ближе.
Тайное желание