Впечатления складывались самые благоприятные. Знания были более чем хорошие. Класс был дружный. Не было у них, как в провинции, изгоев и лидеров. На первых же уроках много задавали вопросов по теме, причём на английском языке, как того требует программа. На некоторые даже Софья Николаевна, со своим опытом, с трудом отвечала. Пришлось срочно подтягивать свои знания, чтобы соответствовать.
Но вот мысль о том, что ни в классе, ни в школе не было детей изгоев и лидеров, не было разделения на крутой и нищий, её и радовала и смущала. Она сама выросла в такой атмосфере, наблюдала такое и в студенчестве, и на бывших работах. Везде и всегда социум делился на кланы господ и нищих, хозяев и слуг, кому можно всё и кому это всё недостижимо.
***
Все выходные Софья усиленно готовилась к новой теме, смотрела старые свои наработки и новые материалы по теме. Хотелось показать себя педагогом на высоте. В воскресенье засиделась до поздней ночи. Спать легла за полночь. Тут же провалилась в сон. От переживаний или от прошедших событий, смены места работы, новые люди, а может всё вместе, но привиделось ей под утро:
Она в классе. Ученики за партами. Всё идёт красиво. Но, в какой-то момент, она становится мизерной. А ученики великанами. Куда-то делась её одежда. Она мизерная и совершенно голая среди сидящих за партами учеников великанов. Потом на неё сверху опускается лицо ученицы, другое, третье. Они видят её мелкой и голой и начинают смеяться над ней. Громко. Громче. Ещё громче. Невыносимо громко. Она просыпается в ужасе под звук будильника. Пора вставать. Пора идти на работу.
Подойдя к двери кабинета, пытаясь сосредоточиться на уроке, протянула машинально руку, чтобы открыть дверь, как её взгляд упёрся в тетрадный листок, приклеенный жвачкой к полотну двери на уровне её глаз.
— Что за бред? Чья-то неуместная шутка? Проверка меня на слабость? Или что то, чего я ещё не знаю, - лихорадочно думала Софья, не решаясь сдернуть листок.
У неё была привычка приходить в класс на много раньше учеников, чтобы подготовить доску и раздаточный материал, необходимый для урока. Так было и сегодня. И этот листок выбил её из привычного ритма.
Когда до неё дошёл смысл прочитанного, между ног появилась влага.
— Бред, - подумала Софья.
– Полный бред. Откуда они узнали? Это невозможно. Но, сдёрнув всё же листок и войдя в класс, она ещё больше впала в ступор. Справа, между доской и дверью стояла низкая широкая деревянная скамейка-лавка, рядом стояло ведро с замоченными розгами, на полу под лавкой лежали ремни.
На ватных ногах Софья прошла к столу, машинально положила на него листок с правилами, и опустилась на стул.
— Этого не может быть. Они не могут этого знать. Это же было так давно, - пыталась прийти в себя учительница.
Да, это было давно. Ещё в институте. На пятом курсе. Студентами играли в верю не верю. На желания. Она проиграла. И девчонки, просто в шутку, предложили её выпороть. Нехотя она согласилась. Пороли каждая из 5-ти подруг скакалкой по голой жопе. По 5 ударов. Кто-то сильнее, кто-то, жалеючи, слабее. Но, неожиданно для себя, а тем более и для подруг, на последних ударах она забилась в судорогах оргазма. Девчонки сначала испугались, но, поняв, что произошло, ещё более впали в ступор, не понимая, как от такого можно кончить.
После того вечера, Софья поняла, что самые яркие оргазмы ей доставляет унижение и порка. Уже позже, на практике в школе, успокаивая класс, она подумала о порке. О том, что этих детей мало лупят родители. И тут
Любовь?Таблетка анальгина