Не мог он этого сделать - и все. Да и кричать было сложно. Дышать было все труднее, и казалось, что его дыхание сейчас совсем оборвется. Он лишь бросил на Балжан полный отчаяния умоляющий взгляд, но она его словно не заметила.
"Все. Кажется, я отстрелялся в этой жизни", - мелькнула у него мысль.
— Ты что творишь, идиотка?! - прорезал тишину возмущенный голос Серафимы. - Не видишь, что ли, что он бледный весь и пот с лица градом?! Или дай ему кончить, или слезай с него ко всем чертям!
— Сама на него залезть хочешь? - с сарказмом спросила Балжан, не прерывая своей скачки. - Второй раз? А очереди, типа, нет?
— В том-то и дело, что очередь, - отпарировала Серафима. – Забыла, что дальше еще за тобой еще Даша есть? Ты его загнать решила, чтобы ей потом осталось только локти кусать?
— Она дело говорит, - негромко произнесла Зинаида и бросила на Балжан выразительный взгляд, который восточная наездница поняла правильно. Она ускорила темп скачки, но более уже не собиралась останавливаться.
Буквально через минуту для Серёжи все завершилось. Но непонятно, чего в его оргазме оказалось больше - наслаждения или резкой боли. Скорее - второго. Когда через несколько мгновений Балжан уже слезала с него, он ощутил послевкусие этой боли: где-то за его мужским органом мучительно ныла перенапряженная простата. Сердцебиение не утихало, сознание оставалось спутанным. Потом он почувствовал резкий запах нашатыря, который поднесла к его носу Серафима, и это помогло ему встряхнуться. Она же тем временем заставила его выпить растворенные в воде сердечные капли.
— Ему отдых нужен, и побольше, вы видите? - резко сказала Серафима, повернувшись к подругам.
— Сколько? Месяц, как отпуск у нас на фабрике? - язвительно спросила Даша.
— А можно, следующей не она будет? - подал голос Серёжа, кивнув в сторону Даши.
— Не можно! - отрубила Зинаида. - Ты, юноша, нас лбами не сталкивай. Под кем тебе быть, не тебе здесь решать, очередь есть очередь. Дашулька пока единственная без десерта осталась. Удовлетворишь ее и домой пойдешь.
Вдруг она почему-то хихикнула и сказала ему:
— Слушай, а не хочешь на Балжан жениться? Ей на тебе понравилось, я же видела, а у нее не так просто с парнями-то. Она бисексуалка, от парня тоже не откажется, если его ей на блюдечке подать, как вот тебя сейчас, но больше любит к девчонкам в койки запрыгивать. Мы ее за это сильно не судим, с пониманием относимся, потому что у них на Востоке баб с детства сильно накручивают: чтобы с мужиком до свадьбы – ни-ни, от мужа к другому мужику гульнуть – ни-ни. У них это в крови. А вот когда у девчонок что-то между собой, за это особо никто и ругать не будет. Повелось это с гаремов всяких там шахов-падишахов и просто баев. Такой вот толстозадый жлоб накупит себе девчонок молоденьких и давай над ними куражиться: поставит их в очередь к своему драгоценному телу, как у нас сегодня на тебя очередь. А девчонки-то южные, кровь горячая, не хочется стоялыми кобылками быть. Вот лесбиянство и творилось в гаремах напропалую. Но я где-то читала, это иностранцы пишут, что для мужиков самые лучшие жены – это лесбюшки. Секс все равно будет, зато она налево к другим мужикам не пойдет, а мужу ревновать ее к другим лесбюшкам – смешно. А вот у него свободы полный вагон, к любой бабе идти может, жена слова не скажет.
Хабалка еще раз хихикнула, но тут же натянула на лицо серьезное выражение и приказным
Загадочный Нехнакомец