расползались, теряли смысл, превращаясь в бессмысленную мешанину. «Нет, нет, не сейчас...» — мелькнуло в голове, но договорить мысль не получилось. Тьма накрыла всё целиком, и последнее, что он почувствовал, — это то, как мир становится бесконечно далёким.
Часть 2. Переписать Стендаля
— Приходи в себя, Серёжа, приходи в себя!
Чей-то голос, как будто исходивший из другой вселенной, пытался прорваться в серую мешанину беспамятства. А затем вслед за ним пришел еще и резкий запах уксуса, которым кто-то смачивал его виски. Мгновением позже вернулось и зрение, а в связке с ним – память.
— Господи, ожил все-таки! – обрадовалась склонившаяся над ним Серафима. – Ты целых десять минут в отключке был. Я уже собиралась в Скорую звонить, но Зина-то у нас медсестрой была, знает, как в таких случаях и без Скорой обойтись.
Взгляд Серёжи закружился по периметру, выхватывая самые главные детали вокруг и пытаясь на них сфокусироваться. Зинаида стояла рядом с Серафимой, держа в руках вату и какую-то банку. В углу комнаты сидела на полу Даша, скорее всего, отброшенная туда ударом Балжан и потиравшая ушибленную скулу.
Еще Серёжа заметил, что наручники с него сняты.
О произошедшем ему напоминала саднящая боль, и взглянув на источник этого ощущения, он чуть не ахнул: живого места нет, как будто одна сплошная рана. Серафима хлопотала рядом, разводя марганцовку в теплой воде и приняв из рук Зинаиды тюбик с какой-то душистой травяной мазью и пакет с порошком стрептоцида.
Закончив обработку, которую Серёжа выдержал довольно стойко, она наконец задала ему главный вопрос:
— Что там было?
— Химия какая-то, - нехотя ответил он. – Жгучая, едкая. В смысле, для меня, а не для нее.
Кулаки Серафимы сжались, она бросила на Дашу яростный взгляд и припечатала ее гневной фразой:
— Тварь, гестаповка!
— Какие ко мне еще тут претензии?! – заволновалась Даша. – Я что, предохраняться не могу? Это ты стерильная и нерожавшая, как старая кастрированная кошка, Зина в климаксе, и дети у нее давно взрослые, у Балжан вообще с гормонами не все в порядке, как у всех баб-качалок. Я одна из вас залететь могу, а оно мне надо?
— А резинки на что? – спросила Серафима уже чуть поспокойнее.
— Вот это позволь уже мне решать.
На этот ответ Серафима встречных аргументов не нашла. Каждая женщина вправе сама выбирать способ предохранения, тут даже мужья диктовать не могут и уж точно не соседки по комнате.
— Во-общем, так, Серёженька, - сказала Зинаида. – Обещание свое я держу. Одевайся и можешь отправляться домой. Девчонки, и вы одевайтесь, хватит нам всем тут голяком бегать. Но с Дашей и Симой давайте все-таки вопрос проясним.
Она протянула Серёже сильно помятый лист из блокнота. Он с недоумением его взял, раскрыли прочитал... свои фамилию, имя, отчество и адрес.
— Пока ты в отключке был, вот эта сколопендра ядовитая, - хабалка кивнула на Дашу. – Залезла к тебе в сумку, достала паспорт и все оттуда переписала. Мы сначала ничего не поняли, а она прояснила: шантажировать тебя собралась. Хочет пойти к какому-то знакомому судебному медику и сдать ему на образец твою сперму из ее причинного места. Типа, химия здесь не помеха. А потом, если ты на ней не женишься, грозится с заключением и образцом пойти заявлять в милицию, что это ты ее изнасиловал. Чтобы тебя припереть: или женись, или в тюрьму иди.
Серёжа, который в этот момент натягивал на себя одежду, как и все остальные в комнате, выслушал сообщение с каким-то тупым безразличием; сосредоточиться и сразу переварить смысл сказанного у него не получалось.
Б@р...