Суббота выдалась жаркой. Анатолий вытер пот со лба тыльной стороной ладони и прислонился к штабелю картонных коробок у задней стены склада. Смена тянулась медленно — за утро они с Семёнычем загрузили три заказа, и спина ныла привычной тупой болью. Фирма называлась «Уют-Сервис», и занималась она тем, что продавала, привозила и помогала грузить мебель. Анатолий работал здесь четвёртый год — знал каждый шкаф по звуку, каждый комод по весу.
Дверь склада звянула колокольчиком. Он поднял глаза.
Вошли двое. Парень — лет восемнадцати, узкоплечий, в мешковатой футболке и джинсах, которые сидели на нём так, будто были одолжены у старшего брата. Он вежливо кивнул Семёнычу и пробормотал что-то про заказ. Рядом с ним стояла девушка.
Анатолий замер.
Ей было лет двадцать шесть. Короткие джинсовые шорты — такие короткие, что нижний край карманов торчал из-под ткани. Бёдра широкие, крутые, плавно переходящие в полные голени. Футболка — обрезанная чуть ниже груди, без рукавов, белая, с каким-то выцветшим принтом. Под футболкой — ничего. Это было видно сразу: ткань ложилась по телу так, что обрисовывала каждый изгиб, и соски проступали двумя тёмными точками.
— Заказ на имя Коротков, — сказал парень, протягивая бумажку. — Три шкафа, кухонные. Мы на машине у входа.
Семёныч кивнул и ушёл проверять накладные. Девушка осталась стоять у стеллажа, разглядывая образцы фурнитуры. Она переступила с ноги на ногу, и шортики чуть натянулись, обтянув круглую задницу так, что между ягодицами обозначилась глубокая ложбинка.
Анатолий сглотнул.
Через пятнадцать минут они выкатили три шкафа на погрузочную тележку. Шкафы были небольшие — каждый сантиметров семьдесят в высоту — но неудобные, угловатые. Машина парня стояла у входа, задняя дверь открыта, сиденья сложены.
— Я сзади буду толкать, — сказал парень, занимая место у заднего края тележки. — Помогите спереди?
— Ага, — ответил Анатолий. — Я спереди.
Девушка тоже подошла. Она встала у переднего края тележки, между двумя шкафами, и взялась руками за край верхнего.
— Нo, потихоньку, — сказала она и обернулась через плечо. Улыбнулась. Глаза — серые, с длинными ресницами. Губы — полные, чуть потрескавшиеся от жары.
Они покатили тележку к машине. Парень толкал сзади, не видя ничего, кроме спинок шкафов. Анатолий шёл спереди, прямо за девушкой. Расстояние между ними — сантиметров тридцать. Она наклонялась, толкая тележку вперёд, и при каждом шаге её бёдра покачивались из стороны в сторону. Шортики задирались, и под ними мелькала гладкая кожа — верхняя часть бёдер, там, где ягодицы начинали округляться.
У машины они остановились. Парень подошёл к багажнику и начал замерять рулеткой ширину проёма.
— Подадим по одному? — спросил он, не оборачиваясь.
— Давайте, — сказал Анатолий.
Первый шкаф они загрузили легко. Парень тянул с той стороны, Анатолий подавал с этой. Девушка стояла рядом, придерживая дверь багажника. Когда Анатолий подал второй шкаф, он оказался вплотную к ней — тележка была узкая, и обходить пришлось сбоку. Он протиснулся между ней и бортом машины, и его бедро прижалось к её бедру. Он дёрнулся было назад, но она не отстранилась. Наоборот — чуть подалась вперёд, и его предплечье скользнуло по её боку, задев край обрезанной футболки. Ткань отошла. Он увидел сбоку — краем глаза, — как из-под неё выскользнула грудь. Большая, тяжёлая, с белой полоской от загара. Сосок — тёмный, набухший, толстый, торчал вбок, как маленький палец.
Анатолий замер на секунду. Кровь ударила в голову — и ниже. Член дёрнулся в штанах, начал быстро наливаться.
— Осторожнее, — сказала она тихо, но голос не звучал как упрёк. Она смотрела ему в глаза, и губы её чуть разомкнулись. Она снова подалась вперёд
Моя неверная, но, любимая.