— якобы чтобы поправить шкаф в багажнике — и её зад прижался к его паху. Прямо. Плотно. Он почувствовал, как мягкие ягодицы обхватывают его вставший член через ткань.
Он не двинулся. Не отступил. Парень стоял в двух метрах, за шкафом, который они только что поставили, и возился с ремнями крепления. Его лицо было скрыто картоном.
Девушка наклонилась ниже. Ещё ниже. Она изображала, что разглядывает, как стоит шкаф. Её спина изогнулась дугой, зад задрался, и Анатолий увидел, что шортики съехали набок. Ткань сместилась, обнажив слева — гладкую кожу, а правее — половую щель. Губки раскрылись, розовые, влажные. Между ними — маленькая дырочка, блестящая от влаги. Стеклянная капелька повисла на волоске и медленно поползла вниз.
Анатолий стоял, не дыша. Его член стоял колом, упираясь в штаны, и она тёрлась об этот бугор. Медленно, едва заметно — покачивала бёдрами из стороны в сторону, как будто просто переминалась с ноги на ногу. Но каждое движение прижимало её задницу к его члену плотнее, и он чувствовал тепло её тела сквозь двa тонких слоя ткани.
Она обернулась. Посмотрела через плечо — прямо на него. Серые глаза были полуприкрыты, губы приоткрыты, дышала она ртом — коротко, поверхностно. Футболка сползла ещё ниже, и обе груди вывалились наружу — тяжёлые, молочно-белые, с сосками, которые набухли и затвердели, торчали вперёд на полтора сантиметра, тёмно-розовые, как переспелые ягоды.
И снова отвернулась, и снова наклонилась. И снова её мокрая щель блеснула между бёдер, и губки раскрылись чуть шире, и дырочка подёргивалась — мелко, ритмично.
Парень за шкафом сказал что-то про крепления. Про то, что надо затянуть потуже. Он не видел ничего. Шкаф закрывал его полностью — от плеч до макушки.
Анатолий стоял, вжавшись в её зад, и его член пульсировал в штанах, и она тёрлась об него, и капелька влаги медленно ползла по её внутренней стороне бедра, и её соски торчали, набухшие и твёрдые, в двух метрах от парня, который затягивал ремни и не видел ни хуя.
****
С той молодухой большего пока не вышло, всё ограничилось лишь робкими переглядами и вялыми улыбками, но вот потом, в один из будничных дней, к нам заглянули сразу две женщины — дочь и мама. Дочь, покупательница, приглянулась ему сразу. В ней была какая-то родная, восточная харизма, такая же, как и у него, ведь они оба были родом из Средней Азии. Общение завязалось само собой, слово за слово, и он заметил, что в процессе разговора она его постоянно «случайно» трогала. Сначала легкое касание руки, потом плечо, потом бедро. Это нравилось и ей, и ему, в воздухе искрило возбуждение, но они держали себя в рамках. Перед уходом они обменялись телефонами.
Прошло несколько дней. Тишина. Он уже начал думать, что она его просто забыла, что тот всплеск азарта был лишь минутным слабостью. Как вдруг в один из вечеров телефон завибрировал. На экране светилось сообщение с адресом, точным временем и странным, но возбуждающим условием: одна вещь на нем и на ней. То, что можно одеть на голое тело — легкое пальто. Ни белья, ни лишних деталей.
Сердце забилось где-то в горле. Он быстро собрался, накинул легкое летнее пальто прямо на голое тело. Ткань холодила кожу, но внутри него пылал жар. Под пальто он был абсолютно голый, и это осознание заставляло кровь приливать к паху. Он вышел из дома, чувствуя себя преступником, который идет на дело, но это лишь подливало масла в огонь.
Подойдя к указанному адресу, он позвонил в дверь. Через
Унижение