— Это прикол? Что ещё ты видел? А сиськи у неё большие? А соски? — налетел на меня с вопросами кореш.
Я не знал, что ему ответить, и пожал плечами.
— Мальчишки, а вы что хотите? — неожиданно обратилась к нам тётя Маша, немного нагнувшись к нам через проход.
Мы как два придурка растерявшись уставились на её чуть отвисшую под платьем от своей тяжести грудь. Даже через ткань было видно, как тяжело колышутся её формы. Я заметил, как натянулась ткань на её сосках — они явно затвердели от прохлады или от возбуждения.
— Я… нууу… я буду бутерброд с сыром, — покраснев, ответил ей сын.
— Я тоже буду! — скороговоркой выпалил я с весьма глупой улыбкой.
Тётя Маша ничем не уступала моей матери по формам. Такие же большие бёдра и с таким же размером груди. Только волосы разве что были светлые и губы, накачанные филлерами. Мы с Лёхой вечно спорили, у кого мать более горячая. А после и вовсе стали делиться пикантными ситуациями, где каждый из нас слышал родителей в действии. Так как видеть мы ни разу их не видели голыми. От своего друга я узнал, что его мать очень любила анал. А он от меня узнал, что моя предпочитала грубо и жёстко. И об этом мы узнали лишь потому, что подслушали, пока те шпилились у себя в спальнях.
Дошло даже до того, что мы стали обмениваться фотками своих мамаш. И не скрывая друг от друга, дрочили на них. Лёха всегда восхищался грудями моей мамы, а я — задницей тёти Маши. Как говорится, в чужом огороде яблоки слаще.
Позавтракав и продолжив обсуждать в пятый раз увиденное мной прошлой ночью, мы наконец прилетели в Нью-Йорк и отправились все вместе в один из недорогих отелей поблизости от аэропорта. В отеле не произошло ничего необычного, поэтому я вкратце скажу, что, заночевав там, на следующее утро мы вызвали такси-минибус, который оказался довольно вместительным.
Мы с Лёхой уселись на задних местах вместе с мамой и тётей Машей. А наши отцы разместились на сиденьях между нами и чернокожим водителем. Как в отеле, так и в такси, все разговоры вела моя мать, так как она сама работала в отеле и свободно владела английским.
Лёха сразу заметил ещё в отеле рано утром, что наши родительницы поменяли свои платья на шортики с бриджами и топик с маечкой. Малиновый топик с короткими шортиками эффектно смотрелись на тёте Маше. Так же, как и майка с коротким рукавом и обтягивающими бриджами на моей матери.
Это никак не могло остаться без нашего внимания. И поэтому приходилось как-то отвлекаться, вглядываясь в окно на быт рядовых америкосов. У меня как раз получалось держать себя «в руках». А вот у моего товарища уже вовсю торчал писюн под спортивками. Это было так очевидно, что даже моя мать заметила это и тихо шепнула на ухо своей подруге.
Тётя Маша улыбнулась и, пожав плечами, что-то сказала в ответ подруге. После чего они тихо захихикали, а моя закатила глаза.
У Лёхи был действительно здоровенный хрен. Он вечно этим хвастал, хоть и разница в размере у нас была не существенная. В такси стало душно, и я всячески старался не смотреть на них. Думая о лимонах и жирных волосатых чернокожих американцев в бане. И сейчас меня это очень выручало. Кажется, они решили и меня проверить, незаметно глянув мне между ног. Но ничего там не увидев, без какого-либо интереса продолжили вести беседу о своих домашних делах.
Мы познакомились в институте.