— Зачем? — пристально и вновь оскалив свои белоснежные зубы, спросила она.
Лёха немного сконфузился и растерялся. Но она явно ждала нашего ответа.
— Ну, мало ли! Если какая информация будет, мы сможем обменяться. Тут каждый день будут всякие мероприятия, — пришёл на помощь я другу.
Женщина молча улыбалась, видимо раздумывая.
— Ну хорошо… только не пишите и не звоните. А то я же не одна тут, — ответила она, продиктовав нам свой номер.
Она была выше нас на полголовы. А бёдра так и вовсе в полтора раза больше наших.
— Ну маам! Паслиии! — вновь стал капризничать малой.
— Ну всё-всё! Идём! — сказала она и, посмотрев на нас, закатила свои голубые глазища. — Ладно, ребят, ещё увидимся, — игриво сказала она и, взяв сына за ручонку, пошла по коридору за мужем.
И с каждым её шагом женские бёдра лениво покачивались. А перед самым поворотом она даже глянула на нас каким-то совершенно другим взглядом.
— Офигеть! Она реально секси-милфа! — сказал Лёшка, взбудораженный нашим первым тут знакомством.
Мы прогулялись по всем палубам вдоль и поперёк и вернулись в свою каюту, все уставшие и голодные. Родители вспомнили о нас только к вечеру, когда лайнер уже покинул внутренние воды Штатов и направлялся строго по курсу на юг.
Лёха лениво поднялся из своей койки и подошёл к двери, чтобы открыть. К нам зашли мама с тётей Машей, одетые в одних только купальниках.
— Ну чего разлеглись!? Пошли в бассейн, молодёжь! — грациозно предложила нам Лешкина мать.
У нас у обоих аж челюсть отвисла. Тётя Маша была в бикини, которое едва держалось на её большой груди. Мама была в закрытом купальнике, но ткань так облегала её фигуру, что я видел каждую линию. И то, как она дышала.
— Ну чего уставились!? Извращенцы вы наши! Давайте собирайтесь и айда с нами! — рассмеялась моя мама.
— А папа с дядей Мишей? — вновь покраснев, спросил Лёха.
Они переглянулись и в один голос заржали.
— Оооо… походу они уже хряпнули, — тихо донеслось до меня со стороны, где была кровать моего товарища.
— Батька твой, как и Игорька, уже ничего не могут… — заявила гордо поддатая тётя Маша.
— НИ-ЧЕ-ГО не могут, — повторила за подругой моя мать, и они вновь стали смеяться.
Мама редко пила. И поэтому я почти никогда не видел её в таком дурашливом настроении как сейчас. Обычно она была строгой и немногословной. Чего нельзя было сказать о её подруге. Тётя Маша по слухам постоянно куролесила и, вроде как, периодически наставляла дяде Славе рога, занимаясь сексом с мужиками из своего окружения на работе. А работала она бухгалтером в престижной охранной фирме, куда обычно нанимали бывших вояк.
Лёха знал об этом, и ему было как-то до фени. Он сам часто обсуждал свою мать в этом плане, называл её шлюхой и ещё бог знает как. Хотя сам люто дрочил на неё. Как, в принципе, и я на свою.
— Давайте, переодевайтесь и на выход! Мы вас за дверью подождём, — сказала тётя Маша, и обе женщины вышли из нашей каюты. Причём, как нам совершенно не показалось, они нарочно виляли своими бёдрами перед нами.
Перекинувшись своими удивлёнными физиономиями, мы быстро переоделись
Баня