Одна часть - та, что ещё вчера утром была избалованной женой богатого мужчины - кричала от унижения. Она стояла полностью голая перед этим уродливым, огромным мужчиной в бетонной дыре под землёй. Её тело, которое ещё недавно было мечтой для любого мужчины, сейчас было выставлено напоказ. Красные руки, сбитые колени, небритые за эти дни волосы между ног - всё это казалось грязным и жалким. Она ненавидела себя за то, что вообще оказалась здесь. Ненавидела его за то, что он смотрит. Ненавидела своё тело за то, что оно дрожит не только от страха.
Другая часть - та, которая хотела выжить несмотря ни на что - уже понимала: выбора нет. Наверху радиация. Она заперта в его бункере, в котором все принадлежит этому мужчине. Если она сейчас откажется, он может просто перестать кормить. Или выгнать. А она хочет жить. Хочет жить так сильно, что готова на что угодно. Даже на это.
И была ещё третья часть - самая стыдная, самая предательская. Та, что уже чувствовала тепло между ног. Та, что смотрела на его огромный, толстый член и не могла полностью отвести глаз. Та, что помнила, как вчера вечером тело отозвалось на один только вид его голого тела в душе. Сейчас, когда он стоял так близко, когда запах его кожи и возбуждения ударял в нос, эта часть постепенно брала верх. Она шептала, какой он огромный. Настоящий мужчина. Что такого она никогда не чувствовала. Что, может быть, если закрыть глаза и не думать о лице, о шраме, о том, кто он такой... то... ей будет не так плохо.
И Наталья ненавидела эту третью часть.
Слёзы снова текли, но она уже почти не замечала их. Пальцы дрожали, когда она поднимала руку к его члену. В голове мелькали обрывки: муж, его аккуратные руки, их чистая большая кровать, запах его парфюма. И одновременно - этот тяжёлый, горячий ствол перед лицом, жилы под пальцами, понимание, что сейчас она будет делать то, чего никогда в жизни не представляла.
Она сдавалась. Не сразу и не полностью. Но уже сдавалась. Потому что страх умереть оказался сильнее стыда. А предательское тепло внизу живота оказалось сильнее отвращения.
Николай положил огромную ладонь ей на макушку. Не давил. Просто держал.
— Сейчас будешь делать то, что у тебя точно получится, - сказал он низким голосом. - Сначала рукой. Потом - тут уже сама разберешься. И без истерик. Поняла?
Наталья подняла на него мокрые глаза. Горло сжалось так, что она смогла только кивнуть - коротко, почти незаметно. Пальцы сами собой поднялись и осторожно коснулись горячего ствола.
Пальцы Натальи дрожали, когда она наконец обхватила его ствол. Кожа была горячей, натянутой, чуть влажной на головке. Она едва могла сомкнуть ладонь - он был слишком толстым. Медленно провела вверх, к самой головке, и вниз, к основанию. Николай тихо выдохнул. Огромная ладонь легла ей на затылок, не заставляя, просто напоминая о присутствии.
— Не торопись, - приказал он. - Чувствуй, что делаешь.
Наталья сжала пальцы сильнее. Провела ещё раз. Член под её рукой быстро твердел, наливался, становился ещё тяжелее и горячее. Жилы пульсировали. На большой округлой головке выступила прозрачная капля. Она смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается от смеси отвращения и стыдного жара.
Ей хотелось отдёрнуть руку. Хотелось закрыть глаза и оказаться где угодно, только не здесь. Но его ладонь на затылке не позволила бы ей это. А между ног уже было мокро, несмотря на холод пола и слёзы на щеках.
Невероятные ощущения