мне, как его дыхание становится глубже, как его грудь прижимается к моей, заставляя моё сердце биться быстрее. Его поцелуй становился всё более жадным, более требовательным, и я отвечала ему, позволяя себе раствориться в этом моменте.
Его пальцы нашли пояс моей пижамы, нащупали узел, и я услышала, как завязка тихо скользит вниз. Ткань ослабла на бёдрах, и он мягко потянул за края, позволяя шёлку медленно сползти по моим ногам. Я почувствовала, как ткань касается кожи, скользит по бёдрам, по коленям, и падает к моим ногам лёгкой стопкой. Я осталась в одном белье — кружевном, белом, том самом, которое я положила в чемодан дома, в самый низ, для таких ночей.
Павел отстранился на мгновение, и я увидела, как его глаза, тёмные от желания, скользят по моему телу. Его взгляд задержался на моей груди, едва прикрытой кружевом, и я почувствовала, как внутри меня разливается жар — тягучий, медленный, заполняющий каждую клетку. Он провёл пальцами по кружеву, касаясь моих сосков через ткань — легко, почти невесомо, дразня. Я застонала, чувствуя, как они твердеют под его прикосновениями, как ткань становится влажной от моей собственной кожи, и моё дыхание сбилось, прерываясь на полуслове.
Его пальцы нашли застёжку лифа сзади, щёлкнули, освобождая меня, и он медленно, почти благоговейно, стянул кружево вниз, позволяя ему упасть на пол рядом с пижамой. Я осталась перед ним в одних трусиках — грудь открыта, живот открыт, и его глаза скользили по моему телу медленно, неторопливо, будто он видел меня впервые. Я чувствовала себя красивой, желанной, любимой. Видела, как его дыхание становится тяжелее, как руки слегка дрожат от нетерпения, как грудная клетка вздымается под тонкой тканью рубашки.
Он наклонился, и его губы коснулись моей шеи — медленно, чувственно, оставляя на моей коже влажные, тёплые следы. Его язык скользил по моей коже, рисуя линии от уха к ключице, и каждый его след отдавался мурашками по всему телу. Я запрокинула голову, подставляя ему шею, и почувствовала, как его зубы слегка сжимают кожу — не больно, а так, что внутри меня всё сжалось от острого, внезапного удовольствия. Его язык спустился ниже, к ключицам, к груди, и я вцепилась в его плечи, чувствуя, как мои ноги начинают дрожать.
Его губы нашли мой сосок, и я выгнулась, чувствуя, как его язык обводит его медленно, с нажимом, как он посасывает, заставляя меня выдохнуть громче, чем я планировала. Его пальцы играли со вторым соском — сжимали его, перекатывали между большим и указательным, и каждое его движение отдавалось во мне горячей волной, спускающейся ниже, к животу, к бёдрам. Я слышала, как мой собственный стон становится громче, как он смешивается с его прерывистым дыханием, и чувствовала, как его руки скользят по моему животу, медленно спускаясь к бёдрам.
Его пальцы нащупали край трусиков, провели по кружеву, по самой кромке, касаясь кожи под ним, и я вздрогнула, чувствуя, как его пальцы почти касаются меня там, где я хотела их чувствовать больше всего. Он слегка натянул ткань, и я приподняла бёдра, помогая ему, чувствуя, как кружево медленно скользит по моей коже, по бёдрам, оголяя меня. Трусики упали к моим ногам, и я осталась полностью обнажённой перед ним, чувствуя его взгляд, его дыхание, его руки на моих бёдрах, и внутри меня пульсировало желание, острое и требовательное.
Он опустился на колени передо мной, и я увидела, как его глаза, тёмные и блестящие, смотрят на моё лоно. В полумраке комнаты его взгляд казался почти чёрным, жадным, и от этого взгляда внутри меня всё сжималось в
Алиса и Марина