Она прислушалась. В лесу стучал дятел, где-то далеко треснула ветка. Ни голосов, ни моторов. Всё спокойно.
Лейла сняла рубашку, джинсы и ажурное красное бельё. Даже для лесной прогулки она выбирала то, что нравилось ей самой: кружевные бюстгальтеры, маленькие трусики, едва прикрывавшие самые сладкие места, и шёлковые сорочки, мягко подчёркивавшие изгибы тела. Красное кружево осталось на пне, а Лейла совершенно голой вошла в воду.
Озеро обожгло прохладой. Ночи уже стояли холодные, и вода успела остыть, но Лейлу это никогда не останавливало. Она глубоко вдохнула и нырнула с головой.
Купаться нагишом было чистым блаженством. В этой свободе таилось что-то запретное и чувственное, о чём Лейла предпочитала не задумываться слишком долго.
Прохладная вода ласкала грудь, скользила по плоскому животу и бёдрам, окутывала тело невесомым шёлком. Лейла перевернулась на спину и несколько минут лежала, раскинув руки, глядя в высокое синее небо.
Потом поплыла к берегу.
Она выбежала из воды с шумом и брызгами, отбросила мокрые волосы за спину и рассмеялась от удовольствия. Солнце уже успело нагреть песок и листья возле кромки.
Лейла повернулась к свету, немного расставила ноги, подняла руки к небу и застыла. Тёплый ветер сушил кожу. Солнечные лучи гладили плечи, грудь, живот. В эту минуту ей казалось, что весь лес принадлежит только ей.
Она не знала, сколько простояла так.
За спиной тихо хрустнула ветка.
Лейла решила, что вернулся муж.
— Быстро ты, — произнесла она, не открывая глаз.
Ответа не последовало.
Вместо знакомого голоса она услышала другой — низкий и спокойный:
— Вы прекрасны. Здесь, среди леса и озера, вы выглядите так естественно, будто всегда были частью этого места.
Лейла распахнула глаза и резко повернулась.
В нескольких шагах от неё стоял незнакомец — рядом с тем самым пнём, на котором раскинулось её кружевное бесстыдство, призывно горевшее таким сочным красным цветом, что не заметить его было невозможно.
Она вскрикнула и непроизвольно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться целиком. Получилось плохо. Так она и осталась стоять — нагая и прекрасная!
Незнакомец медленно опустился на траву там, где стоял, не сокращая разделявшего их расстояния. Он не спускал с Лейлы восхищённого, почти благоговейного взгляда, словно перед ним явилась богиня этого леса.
— Позволите мне полюбоваться вами отсюда, принцесса? — спросил он спокойно. — Со всем почтением, которого заслуживает ваша красота.
В его голосе не было ни насмешки, ни дерзости — лишь спокойная, почтительная серьёзность.
На вид ему было около тридцати. Высокий, статный, широкоплечий. Чёрные как смоль волосы были собраны в тугой хвост. Пухлые губы тронула осторожная улыбка, а в тёмных глазах отражались озеро и солнце.
Лесной бог.
Именно это определение первым пришло ей в голову.
Он выглядел так, словно только что сошёл с обложки модного журнала, немного заблудился и по ошибке оказался в сентябрьском лесу. На нём были тёмные брюки, высокие ботинки и простая льняная рубашка с закатанными рукавами. За плечом висел фотоаппарат.
— Почему принцесса? — спросила Лейла.
— Потому что на обычную женщину вы сейчас совсем не похожи.
— А на кого похожа?
— Не знаю, — честно признался он. — Вы будто вышли из озера, как Афродита из морской пены.
Ей следовало возмутиться. Потребовать, чтобы он отвернулся. Быстро одеться и уйти к машине. Вспомнить, что где-то неподалёку ходит муж и собирает грузди.
Вместо этого Лейла продолжала смотреть на незнакомца.
Его взгляд на мгновение задержался на красном кружеве, оставленном на пне, а затем вернулся к ней. Дыхание незнакомца едва заметно сбилось.
Лейле почудилось, что он мысленно примеряет бельё на неё: видит тонкие бретели на её плечах, алое кружево на груди, узкую полоску на бёдрах. Он смотрел не жадно, а с
Проучил?