с тех пор, как Майк закрыл за мной дверь лифта: покой. Не сабспейс, не отключение, а именно покой — ровный, глубокий, как вода в колодце, куда не падают камни.
Я не должна была ничего решать. Не должна была хотеть. Не должна была бояться, что выберу неправильно. Я просто была телом, которое занимает место в мире. И это место, это «быть» без «я», было слаще любого оргазма, который я когда-либо испытывала.
Он ушёл в дом и вернулся через час. Я стояла всё так же, не смея пошевелиться, хотя колени уже онемели, а спина ныла от долгой неподвижности. Он подошёл, взял меня за ошейник и повёл в дом, не объясняя, куда и зачем. Я шла на четвереньках, чувствуя, как гравий впивается в ладони, и не сопротивлялась. Он поставил меня посреди гостиной, на белый ковёр, где я не имела права находиться, и сказал: «Здесь твоё место сегодня. Не двигайся. Не смотри по сторонам. Просто стой».
Он сел в кресло, взял книгу и начал читать. Я стояла. Минута. Две. Пять. Полчаса. Я слышала, как он переворачивает страницы, как тикают часы на камине, как за окном поют птицы. Боль в коленях стала невыносимой, но я не смела её облегчить, потому что это было бы решением. Я смотрела в одну точку на стене и чувствовала, как внутри меня, там, где раньше бился страх, разрастается странное, тёплое облегчение.
Когда он наконец поднял глаза и посмотрел на меня, я уже не боялась. Я просто ждала.
— Теперь ты знаешь, — сказал он тихо, откладывая книгу. — В этом и есть моя власть. Не в том, чтобы причинять тебе боль. Боль ты умеешь терпеть. А в том, чтобы забрать у тебя даже желание терпеть. Чтобы ты просто была. И ждала. И знала, что я решу за тебя — когда тебе больно, когда тебе хорошо, когда тебе можно кончить, когда тебе можно плакать.
Он подошёл и сел на корточки передо мной, оказавшись на одном уровне.
— Ты хочешь, чтобы я снова забрал у тебя выбор? — спросил он, и в голосе не было насмешки. Только вопрос.
Я открыла рот. Слова не шли. Они умерли где-то в горле, задохнувшись от той самой вязкой, тёмной правды, которая только что родилась внутри меня. Я хотела сказать «да». Я хотела закричать «да». И именно это желание, это невыносимое, пульсирующее «да», было самым страшным из всего, что я когда-либо чувствовала. Потому что я хотела, чтобы он забрал у меня выбор, — хотела этого так сильно, что тело отозвалось раньше губ: между бёдер стало горячо и тесно, будто оно уже сказало «да» за меня, от одного только слова «забрал».
— Да, — выдохнула я. — Пожалуйста. Забери. Я не хочу выбирать. Я хочу быть твоей. Полностью. Чтобы я даже не знала, что можно выбрать.
Он улыбнулся. Не торжествующе — скорее, с тем холодным, удовлетворённым спокойствием архитектора, который видит, что его чертёж работает.
— Хорошо, — сказал он. — Но ты должна понять одну вещь, Куки. Я не буду забирать у тебя выбор каждый день. Я буду давать тебе его — и ты будешь от него отказываться. Сама. Каждое утро. Потому что только тогда это будет иметь смысл. Если бы я просто взял твою волю силой, ты была бы сломанной вещью. А я строю осознанную суку. Ты должна выбирать отсутствие выбора. Каждый день. Иначе это не работает.
Он взял меня за подбородок, заставил посмотреть в глаза.
— Ты готова к этому? Ты готова каждое утро смотреть на дверь и каждый
Девушка для состоятельных мужчин. Часть 7 и 8