усугубить, подчинить, поставить на место зарвавшуюся самку. Самку? Поставить на место? Да что я несу?
— А как ты это делаешь? - Совершенно невообразимый вопрос в моем состоянии. И его задала девушка, на которуя я нет, нет, да и дрочу.
В этот момент я понял, что нужно отдаться потоку. Да, я говорю херню, но похоже, что она работает. Так, а что это за херня, если уже на то пошло. Да это всего лишь то, чего я действительно хочу. Я говорю это и девушка на это реагирует.
— Да, по разному. Зависит от трусиков. - Ответил я, не веря в то, что говорю. Пауза, позникшая после этих слов пошла на то, чтобы я просто пришел в себя.
— Хорошо, извращуга, - она чуть оттянула резинку штанов и показала кусочек трусиков, - этими дрочил? Кого я спрашиваю, конечно дрочил, вот ими как ты это делал?
Я очень хорошо знал эти трусики. Золотистого цвета нежнейший материал с кружевными вставками, открывающими вид на внутреннюю часть бедер, совсем рядом с губками.
— Эй, деревня, ты тут? - Она пощелкала пальцами и отвернулась помешать макароны.
— Это мои любимые, они очень нежные.
— У тебя ж только что другие были любимые?
— Ты их не мешай в одну кучу. То миниатюрные стринги, с веревочкой, которая которая между булочек прячется, а это трусики кружевные обнимающие всю попку.
— Ля ты извращуга. Ну так, и как ты это делаешь? Так, а что это я тебя пытаю? Это ж мои трусики. Так вот кончить тебе я в них разрешу только, если сделаешь это при мне,
вот так вот, чтобы я видел весь масштаб бедствия.
— Снимай, тогда покажу, - не растерялся я, сам себе удивляясь. - Вот я тоже тогда в позу встал, покажу, только если на этих.
Дашка меня никогда не стеснялась, это было даже какой-то игрой. Она когда переодевалась, я всегда отворачивался. А она нарочно начинала это делать прямо передо мной. Сегодняшний случай исключением не стал. Она уже взялась за резинку, мое сердце екнуло.
— Так, обожди, мне нужно дожарить тебе макароны, это минута дела, сгорят они так. Иди в комнату, я принесу тебе их.
— Не, не, не. Так не пойдет, это часть ритуала, я хочу видеть, как ты их снимаешь.
— Вот же извращуга. - Она выключила плиту, отложила лопатку и снова взялась за резинку штанов.
Повернувшись ко мне боком, она стянула разом и штаны и трусики, достала трусики из штанов и передала мне. Я завороженно наблюдал за этим зрелищем и когда она потянулась к штанам, чтобы надеть их, запротестовал.
— Э, э-э-э, гражданочка, - нечленораздельно замычал я, - вы что это удумали. Не, мне нужен хороший вид, раз уж я при тебе дрочить буду. - Говоря это, я наматывал ее трусики себе на член так, чтобы к головке они касались внутренней мягкой частью, тем местом, где они прижимались к ее дырочке.
Дашка, которая никогда на моей памяти не лезла в карман за словами, молчала. Она наблюдала за моими движениями.
— Повернись ко мне попкой и нагнись, хочу рассмотреть тебя.
Попкой она повернулась, и чуть нагнулась.
— Мне так неудобно смотреть.
— Ладно, - сказал я и сам от себя такого не ожидая, взял ее за руку и потащил к дивану. - Ложись на диван, ноги вместе вверх, рукой под коленом их возьми. Так и ты все увидишь и я тоже.
Она не стала спорить, лягла на диван и подняла ножки. Зажатые половые губки стали еще более выразительными, малые губки, чуть более темные, манили, а внизу образовалась маленькая дырочка,
Разлитый чай