нас был он, у нас был очень... очень большой рычаг. Я откинулась на диване, положив руки над головой в полной расслабленности, отпуская любую тревогу, которую я чувствовала. Лениво потянулась и наслаждалась ощущением, что снова контролирую ситуацию, всё обернулось гораздо лучше, чем я надеялась. Я заметила, что Кристи смотрит на мою промежность, где моя короткая юбка задралась, обнажая мои трусики.
— Мам, эти другие, чем та пара, которая была на тебе, когда ты уходила, — сказала она озадаченно, но потом её глаза расширились, когда она поняла, что ещё не слышала мою историю. — Расскажи мне, расскажи мне, расскажи мне... я хочу услышать всё! — возбуждённо продолжила она, хватая мои руки.
О боже, вот оно. Я подумала об этом мгновение, как я могу рассказать своей дочери, что я лизала киску другой женщины или её очко? Как я могла рассказать своей молодой невинной дочери, как я иногда чувствую себя по отношению к женщинам? Я не могла, я не стала бы сажать такие мысли в её голову. Вместо этого я пересказала все события вечера, опустив два раза, когда я была близка с Рэйвен, и часть о том, что Лиз была интимна со мной. Моя дочь слушала внимательно, вставляя маленькие комментарии то тут, то там, задавая детали, желая знать всё.
— Боже мой, ты сделала это в машине? — спросила она шокированно.
— Кристи, мне пришлось, я... я просто знала, что у него всё ещё были те фотографии и... если бы я этого не сделала, он бы... — я замолчала, боясь, что теперь моя дочь будет думать обо мне.
— Мам, я знаю, я знаю, но это просто... это просто горячо, — выпалила она.
Я посмотрела на свою дочь удивлённо, но с облегчением, что она не думает, будто я какая-то шлюха. Ей понравилась часть о том, как меня трахали пальцами в машине. Я заметила, что её глаза время от времени отводились от моего лица, пока она позволяла себе смотреть на выпуклости моих грудей, всё ещё видимых под свободной блузкой. Мне приходилось подавлять чувство возбуждения, когда она это делала, и продолжать свою историю. Когда я дошла до части о Рэйвен, я просто сделала так, чтобы казалось, что всё, что делала Рэйвен, — это танцевала для нас, как это сделала бы стриптизёрша.
— Стрип-клуб! Ты зашла в стрип-клуб? Я знаю, я знаю, тебе пришлось, я понимаю это. Но как это было? — быстро сказала она.
Я рассказала ей немного больше, с облегчением, что она сама никогда не посещала такое место. Родительский разум всегда беспокоится о таких вещах, о том, что их дочери могут делать в свободное время.
— Боже, я убью его, ооо... я хочу отрезать ему яйца, — она имела в виду Фрэнка, когда я дошла до части, где он пытался меня изнасиловать.
Она слушала широко раскрытыми глазами об Адаме и о том, что он сделал. Внезапно она крепко обняла меня и отстранилась.
— О боже, я хочу встретиться с ним, мам, я так сильно хочу встретиться с ним! Я хочу поблагодарить его за то, что он сделал! Мам, кто он? — спросила она.
Её глаза сияли возбуждением и удивлением, которого я раньше не видела.
— Я не знаю, всё, что я знаю, — это его имя, и теперь он даже больше там не работает.
Мы сидели там, глядя друг на друга, думая о наших собственных маленьких переживаниях той ночью, чувствуя близость, которая теперь связывала нас. Я поняла, что устала, я хотела принять душ и каким-то образом смыть любые следы
Мамочка-шлюха (Главы 1 - 7)