Роман прикасался к её ногам и с трудом заставлял себя прерывать эти прикосновения к тёплому, по-женски мягкому телу. Но его прикосновения становились всё более продолжительными, всё более продолжительными и чувственными. А когда на повороте ему удалось коснуться её колена... Он вдруг почувствовал, как давно забытый и что там говорить - практически атрофированный отросток его тела вдруг начал просыпаться... Напрягаться... Расправляться... Как некстати! Но космонавт Роман не был виноват. Он плыл по станции вслед за Валентиной, распущенная и распатланная копна волос которой и не думала опадать под действием антистатика. Потому что - пришло время открыть эту тайну - это был не антистатик, это был настоящий яд, дикая смесь из аналога экстази, скополамина, синтетического афродизиака и много ещё чего. Это был инструмент диверсии. И причёска Валентины активно испаряла эту смесь в замкнутом пространстве станции. Ах, Валентина, Валентина! Если бы ты получше знала физику, ты бы поняла, что антистатик на космической станции на орбите Земли не подействует, потому что под ногами у тебя нет Земли, которая примет от тебя всю лишнюю статику, потому что ты изолирована в космосе...
— А здесь мы моемся, - услышала Валентина.
Она наконец смогла выпрямиться (если можно так сказать) и взглянуть в зеркало на себя и на свою причёску. Неожиданно её вид ей понравился. "Я похожа на Медузу Горгону' - подумала она, и она была недалека от истины. Держась руками за стену, она смотрела на себя в зеркало, и взгляд её становился бездонным, всеохватывающим, тёмным. Неслышно подплыли к ней сзади Роман и Павел. Они искоса посмотрели друг на друга, и в их глазах можно было прочитать: " Радиотень, ЦУП не видит!".
— Ребята, - неожиданно для самой себя произнесла она хрипло и глухо - Я люблю вас!
Роман, ещё сдерживаясь, погрузил лицо в её волосы, вдохнув полную грудь её яда, который ничем не пах, но её волосы пахли так, что он бы свалился с ног, если бы не невесомость. А потом... Горячие губы Павла на её шее, горячие губы Романа на плечике. Я ведь всегда мечтала попробовать это с двумя мужчинами" - подумала она, расслабленно отдаваясь тихой, чуткой к каждому движению невесомости. Обнимая её, Павел целовал её шею спереди. Роман, присев, легко освободил её сзади от брюк. Уже не сдерживая себя, он прижался лицом к её стройным ногам. Её ноги покрывались поцелуями. Мужчины с затаённым сердцебиением изласкали взглядами её простые чёрные трусики. А её отброшенные брючки и маечка исчезли где-то в коридорах станции. Теперь она стояла перед ними раздетая в своих чёрных трусиках и белом бюстгальтере. На станции всё предусмотрено, чтобы перед душем раздеться, и одежда бы не уплыла куда-нибудь, где ее не найдёшь, и раздеться нужно было быстро. До трусов, иначе стыдно.
Её держали, и руки мужчин были везде, и их губы были везде, их ноздри жадно хватали запах женской кожи. Валентина закрыла глаза, а потом кто-то приглушил обычный яркий свет. Павел целовал её глаза, а его руки скользили по мягчайшему бархату её тела. Роман наконец справился с застёжкой бюстгальтера. Валентина увидела свою грудь, и её груди были прекрасны. В невесомости они не оттягивались вниз и были абсолютно, сферически безупречны. В невесомости человек может раздеться довольно легко, а вот раздеть другого человека сложно. Но эти два опытных мужчины не были бы космонавтами, если бы не помогали друг другу, без слов понимая, чего хочет другой. Павел одной рукой ухватился за скобу на потолке, а другой держал Валентину за подмышки, в то время как
16