затем, чувствуя, как мать начинает стонать, она стала действовать смелее. Она обхватила губами всю плоть, глубоко засасывая набухший клитор и одновременно интенсивно вылизывая влажные складки киски.
Мать откинула голову назад, издав громкий, гортанный стон. Она запустила пальцы в волосы дочери, прижимая её лицо плотнее к своему лобку, заставляя её слизывать каждый капля сока. Дочь работала языком неистово, имитируя движения члена, вбивая кончик языка глубоко внутрь вагины и тут же возвращаясь к клитору, чтобы засыпать его быстрыми, щекочущими ударами.
— О да... сучка... лижи меня... — выкрикивала мать, её бедра начали непроизвольно дергаться.
Кассир стоял рядом, скрестив руки на груди, и с удовольствием наблюдал за этой запретной сценой. Вид того, как дочь, только что изнасилованная и униженная, теперь с жадностью вылизывает мать, доводил обстановку до абсолютного разврата.
Ритм стал всё быстрее. Дочь буквально впилась в киску матери, создавая мощный вакуум, в то время как её язык работал как поршень. Мать чувствовала, как внутри неё нарастает невыносимое напряжение, как волна экстаза подкатывает к самому краю. Она начала тяжело дышать, её пальцы впились в кожу головы дочери.
— Я сейчас... я сейчас кончу! — закричала мать.
С резким, конвульсивным спазмом мать выгнулась дугой, её внутренние мышцы с силой сжали язык дочери. Она забилась в мощном, бурном оргазме, изливая горячий сок прямо на лицо и язык своей дочери. Дочь не отстранилась, продолжая слизывать последние капли удовольствия с клитора матери, пока та, тяжело дыша и полностью обмякнув, медленно приходила в себя.
Оплата была завершена. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием троих людей и запахом семени и женской смазки.
Кассир, довольно улыбаясь, застегнул ширинку и поправил рубашку. Он выглядел полностью удовлетворенным, словно только что совершил не просто торговую сделку, а нечто гораздо более значимое.
— Всё, дамы, оплата принята в полном объеме, — сказал он, с легкой насмешкой в голосе. — Можете быть свободны. Приходите еще, если захотите что-нибудь купить. Всегда рады постоянным клиентам.
Мать медленно натянула штаны обратно на влажные бедра. Её лицо всё еще горело румянцем от пережитого оргазма. Она чувствовала, как остатки сока дочери всё еще влажнеют на её коже, и от этого по её телу пробегала легкая дрожь.
Дочь, всё еще дрожащая, начала подниматься с колен. Её ноги подкашивались, и ей пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. Сперма кассира, смешанная с её собственными соками, начала медленно вытекать из её заднего прохода, оставляя влажный след на бедрах. Она чувствовала, как эта жидкость стекает вниз, пропитывая трусики, которые она еще не успела надеть.
— Идем, дочка, — сказала мать, беря дочь за руку. — Нам пора.
Дочь молча кивнула, всё еще не в силах произнести ни слова. Она чувствовала себя полностью опустошенной и использованной, но в глубине её сознания зарождалось странное, запретное чувство — смесь унижения и возбуждения.
Они начали собираться. Мать взяла свою сумку и помогла дочери надеть трусики, которые та сняла перед началом "оплаты". Дочь вздрогнула, когда ткань коснулась её воспаленной, ссадиной задницы. Мать заметила это и на мгновение задержала руку, проведя пальцем по влажной ткани, впитывающей в себя сперму.
— Ты хорошо поработала, — прошептала мать на ухо дочери. — Я горжусь тобой.
Дочь подняла глаза на мать. В её взгляде читалась смесь обиды и странного понимания того, что теперь между ними возникла новая, неразрывная связь.
Поправив одежду и взяв покупки — те самые товары, ради которых всё это затевалось, — мать и дочь направились к выходу из приватной комнаты. Запах секса и семени остался позади, но ощущения всё еще жили на их телах.
Первая тренировка