— Нет, мой сладкий, я просто не думал, что тебе важнее порвать чьё-то горло, чем оценить качественный минет.
Мужчина дал ему пощёчину.
— Как ты со мной разговариваешь, шлюха.
Удар был резким и неожиданным. Голова Джейка мотнулась в сторону, во рту разлился металлический привкус крови. Щека горела, в глазах на секунду поплыли искры. Унижение обожгло сильнее, чем боль. Но он не позволил себе расплакаться, не здесь, не при нём.
Джейк заставил себя медленно повернуть голову обратно. В голове всё ещё шумело — кокаин и страх мешались в одно. Дерзить больше нельзя. Он это понял сразу. Если он хочет уйти с деньгами, а не с разбитым лицом, надо менять тон.
— П... прости, милый... — сказал он, прижимая ладонь к горящей щеке. — Я просто... я просто слишком разволновался.
Голос дрожал. Он заставил его стать мягче, почти извиняющимся.
— Ладно, прощаю, сосал ты хорошо.
Мужчина достал 100-долларовую купюру и сунул ему за пояс шорт.
Мужчина раздражённо закатил глаза, будто сам факт невинности Джейка его бесил.
— Мне плевать. Раз ты работаешь в этой сфере, должен терпеть и без смазки.
Мужчина прижал Джейка к себе и пристроился. Джейка одолел нервный мандраж и, как ни странно, предвкушение. Мужчина одним рывком попытался войти без смазки — безуспешно. Одним рывком не выходило. Джейк был слишком узким, и член как будто входил в него с вязкостью. Джейк заскулил и заплакал.
Мужчина снова дал ему купюру. Она скользнула под пояс его золотых шорт, обжигая кожу своей прохладой. Это было как метка — подтверждение его новой роли. Мужчина сильнее прижался к нему, и паника подступила к горлу, перекрывая остатки кокаинового кайфа. Джейк задрожал всем телом, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, но руки скользили по чужому телу.
— Б-больно... Пожалуйста, может, хоть капельку... — всхлипнул он, когда мужчина прижался к нему сзади. Он уже молил о пощаде, но слова застревали в горле. В голове набатом била одна мысль: терпи, Джейк. Ради сумки. Ради всего. Только терпи.
Первая попытка войти была катастрофой. Вместо плавного движения Джейк почувствовал резкий, тупой толчок, словно в него пытались вбить раскалённый штырь. Тело не поддавалось, мышцы сжались в непроизвольный, болезненный узел. Вход казался невероятно узким и сухим.
— Чёрт, как сложно войти. Ты что, не шутил? Ты реально целка? И ты молчал? — он грубо схватил Джейка за подбородок. — Думал, если скажешь заранее, я откажусь? Нет, сучка, теперь тем более. Я буду первым, кто тебя разорвёт. И ты заплатишь мне вниманием за каждую копейку. Будешь терпеть, потому что если сбежишь — не получишь ничего.
Джейк зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли белые пятна. Грубые пальцы на подбородке казались раскалёнными щипцами. Слова о том, что его «разорвут», прозвучали как приговор — внизу живота разлился ледяной холод. Он хотел возразить, закричать, что он не... Но слова застряли в пересохшем горле.
Когда смазка наконец коснулась его, Джейк почувствовал мимолётное облегчение. Оно длилось мгновение. Следующий рывок был сокрушительным. Мужчина вошёл в него так глубоко и резко, словно хотел пробить насквозь. Боль была не просто физической — она была ослепляющей, разрывающей всё его существо на части.
— А-а-а-а-а! Пожалуйста! Хватит! — истошный, надрывный крик вырвался из груди, переходя в захлёбывающийся плач. Тело выгнулось дугой от шока, пальцы судорожно впились в простыни, сминая дорогую
100 процентов