прежде всего, две великолепные ягодицы. Впрочем, и не способен увидеть ничего иного, совершенно очарованный Иолантиной задницей. Впрочем, через несколько мгновений я начинаю чувствовать упругость её груди у своих колен, и всё это, в сочетании с сложившейся ситуацией, ничуть не успокаивает меня… Без слов, нежно, медленными, почти ласковыми движениями, я спускаю её трусики по бёдрам, обнажая роскошную попу, а под ней — великолепную ложбинку, которая почти парализует меня… Пока до моих ушей не доносится ироничный голос Иоланты:
— Ты же не собираешься на самом деле отшлёпать меня по моей голой попочке, правда ведь?
Заворожённый великолепным видом задницы Иоланты, я не могу заставить себя опустить руку на эту нежную кожу…
— Значит, меня больше не наказывают за мою промашку?
С трудом, просто принуждая себя, я наношу два или три лёгких шлепка, которые больше похожи на ласки, чем на удары, и тут дверь купе внезапно распахивается, являя нашим взорам хаки моих сопассажиров по купе - солдатиков, физиономии которых мгновенно меняются с блаженно пьяненьких на ошеломлённо-дибильноватые при виде довольно рискованного и провокационного зрелища, которое мы им с Иолантой представляем. Однако первой реагирует Иоланта. Она, подпрыгнув, ловко усаживается мне на колени, быстро спуская платье, но трусики остаются наполовину поднятыми, и она изо всех сил пытается натянуть их на глазах у смеющихся солдат, которые, конечно же, ничего не упускают из виду! У неё довольно трудная роль и момент момент в этом спектакле, но очень быстро, как всегда, в чём я уже успел убедиться чуть раньше, приходит в себя и берёт ситуацию под свой контроль. И, с покрасневшими от волнения щеками, развязным видом и улыбкой на губах, Иоланта поворачивается к четырем юношам, которые устраиваются на своих местах, обмениваясь многозначительными взглядами, и намеренно приподнимая платье, медленно произносит:
— Вам нравится представление, товарищи солдаты? В конце концов, зачем мне разыгрывать пьесу для одного зрителя, когда можно собрать большую аудиторию, полный зал, то есть все купе разом?...
Она делает паузу мастера, как говорят театралы, оценивая эффект своих слов, прежде чем воспользоваться своим преимуществом атакующей стороны:
— Однако у меня есть одно условие: я тут главная. При малейшем нарушении порядка я вас вышвырну прочь, а если вы будете настаивать, я закричу о насилии, и посмотрим, как отреагируют пассажиры рядом с вами и проводник! И на ближайшей станции здесь появится наряд милиции. Что будет тогда? Сгниёте на зоне! Но если согласитесь, думаю, вы не пожалеете об этом и отлично проведете время, уверяю вас!
Молодые солдатики, с блестящими глазами и поначалу немного удивленными улыбками, перемигивались друг с другом. Иоланте, казалось, они понравились, она чувствовала себя с ними настолько комфортно, что без труда доминировала над ними… На мгновение я почувствовал некоторое разочарование, что не стану единственныи обладателем её тела этой ночью, но почему бы и нет, в конце концов? Лучше уж так, чем потерять всё. К тому же, Иоланта, похоже, знала толк в том, что решила сделать. Должно быть, она уже привыкла к подобным ситуациям: у неё определенно была продуманная логистика действий и, несомненно, несколько блестящих идей на сегодняшний вечер… Что же, посмотрим.
Иоланта совершенно спокойно протиснулась между наших ног к двери купе и заперла её на задвижку, по ходу попросив одного из солдат задернуть шторы на окнах. В принципе, всё должно было произойти без непредвиденных происшествий; проводница обошла купе с чаем пятнадцать минут назад, как раз перед тем, как мы прибыли на вокзал Черняховска, так что больше она не должна была
Десять писем. Часть III. Письмо восьмое