Почему-то мне показалось, что папа знает, что я этой ночью стал мужчиной. И вообще, все вокруг знают об этом.
Полкан положил голову на лапы и снова задремал. В одном из сараев была приоткрыта дверь. Оттуда доносились звенящие звуки льющегося в подойник молока. Там на низкой табуретке спиной к двери сидела Зина и доила корову. Руки ее дергали вымя, молоко струйками текло в подойник. Я почему-то вспомнил, как эти руки почти так же ласкали мой член. Быть может, от дойки коровы у Зины такой навык обращения с мужскими причиндалами? А может, уже не один член держала в руках.
Я прошел мимо, стараясь, чтоб Зина меня не заметила. Почему я стыдился ее? Сам не знаю.
Мы позавтракали вареными яйцами и творогом с парным молоком. Все это время я прятал глаза и молчал. Отец даже испугался, не заболел ли я.
— У молодых одна болесть — на кого б залезть, — проворчала баба Нюра.
Я покраснел еще сильнее, а Зина молча собрала посуду и вынесла во двор мыть.
«И на фига эти намеки? — подумал я. — Ведь сама положила нас вместе.»
Послышался шум мотора. Дядя Федя приехал на грузовике. Мы попрощались с бабой Нюрой, а Зины во дворе уже не было, она ушла на луг пасти корову.
Солнечный зайчик